Брат мужа

Из-за мерцания не разобрать, что именно прячется в его взгляде.

— Откуда ты приехал, Иван? — спрашиваю я его внезапно. И удивляюсь, почему раньше в голову не пришло узнать побольше о нем? Настолько отмороженная я? Настолько погруженная в себя, закуклившаяся в своем мире?

Открытие это страшноватое и неприятное.

— С севера, — отвечает он, — у меня закончился контракт, вот, решил брата повидать…

— А что за контракт? Ты моряк?

Ну, раз у ж мы тут так хорошо сидим, то почему бы и не продолжить разговор?

— Военный, — кивает Иван, — на пенсию, вот, вышел…

— О… — даже не знаю, что еще сказать… Хотя… — А семья? Дети?

— Не сложилось как-то… — пожимает он широкими плечами, и я замечаю неожиданно, что он переоделся. Белая футболка с длинными рукавами идет ему, подчеркивает ширину и крепость плеч, мощный разворот их, оттеняет смуглость кожи и черноту бороды.

— Странно… — вырывается у меня, — обычно у моряков все в порядке с семьей…

— Ты намекаешь на жену в каждом порту? — Иван улыбается, и его зубы кажутся белыми-белыми в полумраке украшенной мишурой и гирляндами комнаты, — нет, это не моя история. Я если уходил, то на год-полтора.

— Без захода в порт? — неверяще уточняю я.

— Почему? С заходом. Но это такие порты, где не водится женщин… Посторонних, я имею в виду.

— Понятно… — зачем-то отвечаю я, хотя вообще ничего не понятно, но очевидно по скупому подбору слов, что Иван распространяться на эту тему не собирается. Наверно, нельзя?

— И чем теперь планируешь заняться? — решаю сменить тему.

— Пока что реабилитацией Севки, — кивает он на Севу, — давай его к столу посадим? Может, что-то мелькнет в голове?

Пожимаю плечами, не представляя, как это сделать, но Иван все решает сам.

Придвигает кресло к столу, поднимает брата с кровати, сажает, подпихивает под спину подушки, чтоб не заваливался и не падал.

И постоянно при этом бормочет что-то одобряюще:

— Ну вот, брат, давай, садись… А то Новый год, как-то это не по-людски…

Я ставлю перед мужем тарелку, накладываю немного крабового салата, а у самой слезы на глазах, едва их сдерживаю.

Это внимание, эта забота и в то же время без лишнего сюсюканья, а вот так, спокойно, по-мужски. Иван относится к Севе не как к калеке, а как к полноценному человеку, просто приболевшему. И это, на фоне уже привычного для меня усталого сочувствующего равнодушия окружающих, кажется чем-то невероятным.

За всеми бурными перемещениями мы не замечаем, что уже наступает двенадцать. По телевизору начинается обращение Президента, и мы торопливо наполняем бокалы шампанским.