Брат мужа

Слушаю жизнерадостный голос Эли, что-то отвечаю ей, получается не очень удачно, невпопад, и она, заподозрив неладное, принимается звать меня в гости:

— Слушай, ну он же спит у тебя, да? Дай ему… Ну, не знаю, успокоительное. Пусть поспит. А ты к нам на пару часиков, просто Новый Год встретишь и вернешься… Алин, ну хоть чуть-чуть надо отвлекаться?

Я отнекиваюсь, отказываюсь, но почему-то не говорю подруге о том, что этот Новый год я буду встречать не только с Севой.

Не знаю, что мной движет, почему ничего не рассказываю про Ивана, может, дело в том, что сама еще толком не осознаю его присутствие в нашей квартире. И нашей с Севой жизни.

В итоге, Эля разочарованно прощается, обещает перезвонить после двенадцати.

Я проверяю памперс у Севы, затем иду в комнату, сажусь у телевизора, бездумно перещелкиваю каналы со всякими новогодними фильмами.

А в голове нон-стопом крутятся кадры недавнего происшествия.

Я закрываю глаза, отключаясь от «Иронии судьбы», и погружаюсь в свои ощущения.

Сейчас, наедине с самой собой, могу признаться, что страха не чувствую, хотя должна бы. Виктор прав: Иван уедет, а я останусь.

Но почему-то у меня нет того гнетущего ощущения чего-то плохого, пусть и отсроченного. Словно Иван одним своим присутствием это все погасил. Пожалуй, я себя так спокойно даже в семейной жизни не чувствовала… Это надо обдумать, но сил нет.

Я слушаю, как Надя в телевизоре ругает безответного Женю, а перед глазами — широченные плечи Ивана, заслонившие меня от всего мира. И это не страшно.

Это — правильно.

15

За окном равномерно, словно ловя некий внутренний ритм праздника, бабахают фейерверки.

Я то и дело отрываюсь от резки салата, замираю, глядя на взлетающие в полной темноте яркие цветы огней.

— Красиво, — басит Иван, и в его глазах — разноцветные отблески фейерверка. Это тоже красиво, по-своему.

— Да, — соглашаюсь я и снова возвращаюсь к салату.

Смотрю на ровные кубики крабовых палочек и в очередной раз поражаюсь странному выверту сознания, что заставило меня готовить это, в общем-то, бесполезное блюдо.

Я не люблю крабовый.

А Севе его нельзя… Зачем? Просто, чтоб создать видимость того, что у нас все по-прежнему? Все хорошо? Глупость какая…

— Ты любишь крабовый салат? — спрашиваю я у Ивана, который сидит напротив за кухонным столом и методично, умело разделывает на специальной доске селедку.

— Нет, — говорит он, не отрываясь от работы. Я наблюдаю, как его крупные пальцы мягко, очень аккуратно вынимают из рыбки косточки, одну за одной, и есть в этом зрелище что-то медитативное настолько, что приходится силой возвращать себя в реальность, — не люблю. Это же не краб, это просто соя с привкусом краба. Настоящий краб другой совсем… Хотя его я тоже не люблю.

Надо же, какой гурман, оказывается.