( Не) верный муж (СИ)

— Эти без сыра, для Лианы, — объясняет Мария. — Откроешь верхний ящик, найдешь там любимые пиццы Давида, с ветчиной и сыром."

"— А зачем ты их замораживала? — удивляюсь. — Не проще каждый раз заказывать свежие?

— Я их не заказывала, Давид, — она снова недовольно вздыхает. — Я их делала сама. И у меня не было миллиона свободных часов, чтобы каждый раз, когда они захотят, готовить им пиццу, поэтому делала заранее. Ставишь в микроволновку на минуту, и они как свежие. Там в морозилке много всего для детей, можешь потом посмотреть: наггетсы, творожное печенье, блинчики. Средний ящик для Лианы, верхний для Давида. Запомни, пожалуйста.

Ок, верхний для Давида, средний для Лианы. Но тут же еще два нижних ящика. Открываю один из них и вижу, что он тоже забит до отказа.

— А нижние для меня, да? — спрашиваю у Марии, разглядывая содержимое.

— Да, нижние для тебя, там все, что ты любишь. Котлеты с бараниной, кебабы, манты.

Когда она все это перечисляет, у меня начинается непроизвольное слюноотделение. Обожаю манты, которые готовит Мария.

— Ага, что с этим делать? — спрашиваю воодушевленно. — Сколько что готовить или греть?

— Выбрось это, Айк, — вдруг говорит она.

— Не понял. — Недоуменно взираю на еду, которая, между прочим, выглядит аппетитно даже в замороженном виде. — Почему я должен это выбрасывать?

— Все, что я приготовила для детей, можешь брать и давать им. Но не смей есть ничего из того, что я приготовила для тебя, ясно? — кричит она в трубку и отключается.

Замираю с телефоном у уха, даже не сразу догадываюсь его убрать, хотя он уже некоторое время молчит.

Перевариваю ее слова.

То есть Мария лучше выбросит приготовленную для меня еду, чем позволит мне ее съесть?

Не понимаю, что происходит. Утром нормально разговаривали, она даже доверила мне на ночь детей. А теперь что?

Неужели она до сих пор так сильно на меня злится?

От невеселых мыслей меня отвлекает появление детей на кухне.

— Папа, я хочу кушать, — канючит Лиана.

— А че здесь такой бардак? — морщит нос Давид.

Оглядываю кухню и подмечаю — тут и вправду редкостный бардак.

Посуда в раковине стоит уже неделю, я даже не подумал о том, чтобы загрузить посудомойку, мне вообще было не до того.

— Там еще какие-то розы сгнили в гостиной, — сообщает Давид и смотрит на меня с недовольством.

Ну да, я так и не выкинул букеты, которые покупал для Марии.

Дети тоже хороши, привыкли, что мать тут шустрит, везде ни пылинки, ни соринки. Я и сам к этому привык, чего уж там. Меня десять лет вообще не заботило ничего из домашних дел, этим занималась Мария.

Только нет ее тут больше…

От последней мысли на душе становится тоскливее некуда.

— Так, дети, — командую им. — Садитесь за стол, сейчас разогрею вам пиццу.

Они садятся, выжидательно на меня смотрят.