Муж бывшим не бывает. Предыстория

"

"— Заткнись! Ты какая-то чужая тетка! Я тебя не знаю! Я никого вас не знаю! Я не буду с вами жить! — топнул ногой. — Не буду! Я хочу жить со своей мамой! Где моя мама!?

Вова тяжело сглотнул, осунулся, растерянно глянул на меня. В его взгляде читалась мольба о помощи и поддержке. А как я могла ему помочь? Меня только что послал и заткнул восьмилетний ребенок, колотящийся в истерике по умершей матери. Что я могла сделать? Поняв, что от меня поддержки ждать не стоит, Вова набрал в грудь побольше воздуха и произнес тоном начальника:

— Егор, вот твоя комната, проходи туда, — указал на дверь гостевой.

Вова повернулся к входной двери и прокрутил ключ в замке, давая ребенку понять, что он отсюда не выйдет.

— Выпустите меня отсюда! Выпустите!

— Тебя никто отсюда не выпустит.

Вова схватил мальчика за рукав куртки и потащил в гостевую.

— Располагайся. Теперь ты будешь жить здесь. Выхода отсюда нет. У тебя будет все, что ты захочешь: любые игрушки, приставки, компьютеры, телефоны, дорогая одежда и все, что ты сам пожелаешь. Обижать тебя никто не будет. Главное — ты сам никого не обижай.

— Не надо мне от вас ничего! Я хочу к маме!

— Мамы больше нет, и тебе об этом известно. Теперь у тебя есть я — твой папа.

Муж, должно быть, немного перегнул. Мальчик зарыдал еще горше. Упал лицом в кровать и заколотил по ней кулаками. Вова закрыл в гостевую комнату дверь. Звук криков и плача стал чуть тише. Я опустилась лбом на дверной косяк и закрыла глаза.

— Ян, — Вова подошел ко мне и провел ладонью по голове. — Не обижайся на Егора, ладно? У него неделю назад умерла мама, единственные родственники, которых он знал, не захотели брать его к себе, а сегодня он впервые увидел своего отца. У него шок. Это нормальное состояние для восьмилетнего мальчика в такой ситуации. Не каждый взрослый бы такое вывез.

Последняя фраза Вовы в точку. Не каждый взрослый бы такое вывез. Я вот не вывожу.

— Ты сумасшедший, если всерьез собрался забирать ребенка к нам на постоянное проживание. Давай платить деньги родственникам его матери и пускай живет у них.

— Нет, Яна, — жестко ответил. — Это мой ребенок. Я не откажусь от него.

— С чего вдруг в тебе проснулись отцовские чувства? — горько хмыкнула.

— Они во мне и не засыпали. Я тоже хочу детей, как и ты. А если ты снова собираешься упрекнуть меня выкидышами, то я повторю: если я не рыдал сутками напролет, это не значит, что я не горевал о нашей общей потере.

Я понимала: говорить с Вовой дальше бессмысленно. У нас разговор глухого с немым. У меня не получится достучаться до него, а у него не получится достучаться до меня. Только зря ресурсы выжигаем.

— Мне это все не нужно, — устало вымолвила.

Эта простая короткая фраза стала отражением всего, что я в тот момент чувствовала. Я была выжата как лимон.