Бывший муж

В данный момент она сидела на краю постели, спустив вниз тонкие, сильно похудевшие ноги, которые буквально тонули в пушистых тапочках. Я пытался уговорить ее просто пройти немного по палате.

— Кате плохо, — сказал я. — Сейчас она дома, с чужой теткой.

— Не дави на меня! — воскликнула Даша.

Я психанул. Хотелось на нее заорать, но сдержался. Кулаки сжал, досчитал мысленно до десяти. Вышел, но выходя все же хлопнул дверью так, что кусок штукатурки отвалился, а коридору завибрировало эхо. Пусть ревет. Может, хоть обида станет стимулом.

Спустился, закурил. Химиотерапию Илье еще не начали — подбирали препараты. Поиск возможного донора костного мозга велся в России и за рубежом, по всем возможным базам, но дело осложнялось редкой группой крови. Я — не подошел, хотя очень на это надеялся.

Хотелось подняться к Илье, пока он один был, во время лечения с ним постоянно будут Яна и нанятая медсестра — по очереди, но темнело уже. Наша няня была на редкость принципиальна, опыт и многочисленные великолепные рекомендации давали ей неплохую страховку при любом раскладе и она твердо стояла на своем. В восемь вечера она уходит. Несколько моих опозданий штрафовались, а при систематических нарушениях графика она обещала уволиться.

— У меня есть своя личная жизнь, — заявила эта, пожилая уже женщина. — Я не живу вашим ребенком.

Я уже один раз опаздывал, а терять прекрасную, хоть и вредную няню не хотелось, поэтому поспешил домой. В машине уже посмотрел на большое серое здание, по фасаду утыканное кондиционерами — казалось, оно по кускам рвало мою жизнь. Кусочек за кусочком, пока не присвоит полностью. Я сам провел здесь несколько месяцев с раздробленным коленом, потом после аварии. Теперь — Дашка и Илья. Хорошо, что Катьку уже отвоевал.

Катя плакала. Горько, тихо, но безутешно. Няню отпускать не хотелось. Дочка, которая к месяцу жизни все же перевалила за отметку в три килограмма уже не пугала — привык. Уже и купал запросто, и менял подгузники, точно знал, сколько смеси нужно отмерить. Но когда плакала вот так, мне становилось не по себе. Она по прежнему казалась мне существом из другого мира.

— Хватит плакать, — строго велел я. — Папе надо в душ.

Катя сфокусировала на мне взгляд. Теперь она мастерски определяла источники звука и находила их взглядом. Но все же — предпочитала лампочки. Я купил ей светящийся мобиль в кроватку, и если она не ревела, могла разглядывать его целый час. Вот и сейчас включил — отвлеклась. А когда из душа вышел, она уже спала. Как говорили и Яна, и няня — хлопот с малышкой было мало. Она словно понимала, что матери у нее в данный момент нет и старалась никому не досаждать.

В первой половине ночи я проснулся от ее покряхтывания — проснулась, есть хочет, но еще не определилась, плакать или нет.