Музейный экспонат

Услышав звук шагов, Тяжельников повернул голову. Ничуть не удивившись появлению стольких начальников сразу, он только губы сжал и горестно покивал.

— Вот…

Вице-адмирал протянул ему руку, помогая встать. По-видимому, они были знакомы и раньше, во всяком случае, подполковник, увидев его, ничуть не удивился, словно встретил старого товарища.

— Олег Степанович… — положил тот руку на плечо Тяжельникову.

— Да?

— Похороним его на батарее. Там, внизу, где памятник стоит, — кивком головы указал в сторону входных ворот вице-адмирал.

— Со слов врача, — вмешался в их разговор командир батареи, — подполковник так и сказал: «Оставьте меня здесь…»

— Вот видишь?! — Гость чуть сжал плечо артиллериста.

— Он это заслужил…

Тяжельников повернулся к носилкам, вздохнул. Плечи его внезапно поникли, он наклонил голову. Повернулся и, никого не замечая вокруг, медленно побрел к воротам.

— Проводите подполковника! — чуть повернул голову в сторону остальных офицеров вице-адмирал.

Двое из них немедленно последовали за ушедшим артиллеристом.

— Ну что, капитан? — повернулся в сторону командира батареи высокий гость. — Пошли, нам есть о чем поговорить!

* * *В этом кабинете всегда было тихо. Его хозяин почти никогда не повышал голос, да и его посетители тоже говорили обычно негромко и кратко. Пространных речей тут никто не вел и на публику, за отсутствием таковой, не работал. Сюда, как правило, приходили с уже готовым мнением по тому или иному вопросу, и лишнего пафоса для того, чтобы его обосновать, не требовалось. Прежде чем принять решение, хозяин кабинета всегда внимательно выслушивал все мнения (сколько бы их ни было) и только потом высказывался сам. Не всегда и его решение являлось окончательным, были случаи, когда и его тоже оспаривали. Он не возражал. Президент огромной страны должен уметь сдерживать свои эмоции. И тщательно взвешивать все последствия собственных решений. Ибо от того, какие слова будут здесь сказаны, могло зависеть (и зависело!) очень и очень многое. А уж от того, на чью сторону встанет и он сам…

И президент молча, не высказывая никаких эмоций, слушал собеседников. Сопоставлял услышанное с тем, что ежедневно докладывалось ему по линии всевозможных служб. Как специальных, так и не очень. Порою так и вовсе, на первый взгляд, несерьезных организаций. Тем не менее все эти сведения находили себе нужную «полочку» в памяти хозяина кабинета. Иногда они могли лежать там годами. Иногда и дольше. На свою память президент не жаловался, она никогда его не подводила.

Он помнил многое…

Сегодня в кабинете было немноголюдно — всего три посетителя. Министр обороны, министр иностранных дел и директор ФСБ. Три человека, обладавшие максимумом информации по обсуждаемому вопросу.