Музейный артефакт

Там тебя никто не найдет! Да и искать там никто не будет!

– Ты ошибаешься, смертный! – вдруг холодно произнес Мар-Самуил, и его тонкие губы искривились в презрительной усмешке. – Перст судьбы в любой момент может указать на беглеца! Как бы далеко он ни убежал и как бы хорошо ни спрятался. А главное – сколько бы времени ни прошло!

Спина Кфира покрылась холодным потом. Было совершенно ясно, что загнанный в угол, вконец испуганный чернокнижник не мог этого сказать. И голос, и тон, и слова, и улыбка были чужими. Кто-то забрался в его телесную оболочку, шевелил его языком и растягивал его губы. И Кфир знал – кто это…

Наваждение прошло. Перед ним опять сидел беспомощный жалкий старик, губы которого кривились не в усмешке, а в попытке удержать плач. Он дрожал от страха и напряжения, явно не понимая, что делал и говорил секунду назад.

– Да, у Гиля мне будет хорошо… Там меня никто не найдет, – неуверенно сказал старик, думая, что повторяет ранее произнесенную фразу. – Но я не чувствую прилива сил…

– Сейчас, сейчас…

Кфир снова тронул перстень, но тот не оживал, будто никакой магии в нем не было – обычная безделушка: железка и какой-то камень."

"– Надо лучше обдумывать свои поступки, – раздался сзади знакомый голос, звучащий, как туго натянутая басовая струна. – Перстень не выполняет противоположных желаний!

Кфир резко обернулся, но никого не увидел. А бывший учитель ничего не слышал, но смотрел с надеждой.

– Нет, ничего не получится! – сказал Кфир. – Мне очень жаль…

Крики раздавались уже под самыми окнами.

– Отдай колдуна!

– Смерть чернокнижнику!

Мар-Самуил стал на колени, сложил руки перед грудью.

– Не выдавай меня им, мой мальчик! – взмолился старик. – Они неблагодарны и не знают жалости! Они меня убьют!

В комнату быстрым шагом вошел начальник стражи Порций. Он был в полном боевом снаряжении – железном шлеме и блестящих доспехах, на поясе висел меч, а в левой руке он держал дротик.

– Возле дома толпа простолюдин, мой господин! – доложил он, приложив правый кулак к сердцу. – Они требуют выдачи какого-то колдуна!

– Мне очень жаль, – повторил Кфир, указал пальцем на старика и, развернувшись, вышел на террасу.

– Кфир, умоляю… Ты же был моим учеником…

Дребезжащий голос оборвался. Твердой рукой Порций рванул чернокнижника за ворот, поставил на ноги и поволок к выходу. Тот обреченно затих.

С веранды Кфир хорошо видел осадившую дом толпу. Она значительно поредела, потому что поджечь хибару беззащитного старого колдуна – это одно, а напасть на жилище всеми уважаемого и богатого человека, лучшего лекаря Ершалаима и родственника секретаря синедриона – совсем другое.