Муссон

Гай даже запомнил платья и драгоценности каждой женщины, и фиолетовые глаза девушки не отрывались от его лица.

Том попытался отвлечь взгляд этих глаз от Гая, упомянув о посещении Бедлама в Мурфилде — они ездили посмотреть на сумасшедших в железных клетках.

— Я бросил в одного камнем, а он набрал своего дерьма и давай в меня кидать! — оживленно рассказывал Том. — К счастью, промахнулся и попал в Гая.

Розовая верхняя губа Каролины чуть дернулась, словно девушка ощутила запах упомянутого метательного снаряда, и ее завораживающий взгляд пронзил Тома насквозь, заставив запнуться. А Каролина снова повернулась к Гаю.

Дориан напряженно сидел в самом конце стола между Агнес и Сарой. Девочки были скрыты от взрослых цветами в серебряных вазах и высокими канделябрами. Весь обед они хихикали и перешептывались или глупо шутили, хотя им самим эти шутки казались такими уморительными, что они затыкали рот салфетками, чтобы сдержать смех.

Дориан смущенно ерзал в ужасе, что слуга, стоящий рядом, расскажет о положении, в которое он попал, другим слугам. Тогда даже помощники конюхов, мальчишки, его приятели, засмеют его, простофилю.

Во главе стола Хэл и Уильям, мистер Битти и Эдвард Андерсон беседовали о короле.

— Бог свидетель, мне не слишком понравилось, что у нас на троне сидит голландец, но этот маленький джентльмен в черном бархате выказал себя настоящим воином, — сказал Битти.

Хэл кивнул.

— Он ярый противник Рима и не любит французов. За это я буду ему верен. Но я обнаружил также, что у него острый глаз и ум. Думаю, из него выйдет хороший король.

Элис Кортни, молодая жена Уильяма, бледная и тихая, сидела рядом с Хэлом. Вопреки обычным для нее изъявлениям преданности и любви она не смотрела на мужа. На ее щеке под левым ухом темнел синяк, который она попыталась скрыть с помощью рисовой пудры и спущенного на лицо локона. На болтовню миссис Битти она отвечала односложно.

В конце обеда Уильям поднялся и постучал серебряной ложкой по ножке своего бокала.

— Как тот, кого долг обязывает остаться, когда вся моя любимая семья уходит в дальнее плавание… — начал он.

Том опустил голову, чтобы отец и гости не видели его за цветами, сунул пальцы в рот и сделал вид, что его вырвало.

Дориану стало так смешно, что он рассмеялся, закашлялся и спрятал рыжую голову под стол.

Каролина бросила на Тома высокомерный взгляд и повернула кресло так, чтобы не видеть его. Не подозревая об этом общении, Уильям продолжал:

— …Отец, я знаю, что, как и много раз в прошлом, ты вернешься к нам в лучах славы, с сокровищами в трюме. Я буду жить ожиданием этого дня. Но я хочу, чтобы ты знал: в твое отсутствие все внимание и заботу я посвящу семейным делам здесь, в Англии.