Муссон

Кузнец с помощниками наточили абордажные сабли и топоры и разместили в стойках, откуда их легко взять при необходимости.

Хэл раздумывал над расписанием, которое определило бы место каждого человека в бою, а также над тем, куда поместить неожиданных пассажиров. В конце концов он выселил мальчиков из их только что сооруженной каюты и отдал ее сестрам Битти. Пришлось отдать свою каюту и Уиллу Картеру, третьему помощнику, хотя она была совсем крохотной, — мистеру Битти и его жене. Этим двум массивным телам предстояло разместиться на койке в двадцать два дюйма шириной, и Хэл улыбнулся, представив себе эту картину.

Хэл много часов проводил в своей каюте на корме «Серафима» с капитаном «Йомена» Эдвардом Андерсоном — они вырабатывали систему сигналов, с помощью которых могли бы общаться в море. Сорок лет назад три парламентария, «генералы моря» Дрейк, Дин и Монк, обновили систему сигнализации, используя днем флажки, а ночью фонари. У Хэла был экземпляр их брошюры «Наставление о лучшем управлении флотом в сражении», и они с Андерсоном договорились положить в основу собственной системы сигналов пять вымпелов и четыре фонаря."

"Значение сигнала зависело от комбинации вымпелов и их расположения на снастях, куда их поднимали. Ночью лампы располагали определенным образом по вертикали и горизонтали на грот-мачте и грот-рее.

Договорившись о сигналах, они разработали расписание встреч на случай, если корабли потеряют друг друга в условиях плохой видимости или в бою. К концу этих длительных совещаний Хэл убедился, что достаточно хорошо узнал Андерсона и может ему доверять.

Через семь дней после прихода в Плимут они были готовы к отплытию, и в последний день Уильям дал великолепный обед в столовой Хай-Уэлда.

Каролину посадили за длинным столом между Уильямом и Гаем. Том сидел напротив, но стол был слишком широк, чтобы беседовать. Однако для него это особого значения не имело — Том не мог придумать, что сказать. Он ел мало, едва притронулся к омару и палтусу — своим любимым блюдам. И не мог оторвать взгляда от спокойного, прекрасного лица девушки.

А вот Гай почти сразу выяснил, что Каролина любит музыку, и между ними мгновенно возникла приязнь. Под руководством мастера Уэлша Гай выучился играть на клавесине и цитре, модном щипковом струнном инструменте. Том не проявлял никакой склонности к музицированию, а от его пения, по мнению мастера Уэлша, лошади шарахались.

Во время пребывания в Лондоне мастер Уэлш отвел Гая и Дориана на концерт. У Тома тогда вдруг сильно заболел живот, и это помешало ему пойти с ними, о чем он сейчас горько сожалел, наблюдая, с каким искренним интересом Каролина слушает, как Гай описывает тот вечер, музыку и блестящее лондонское общество.