Муссон

А такого флота у Берега Лихорадок никто не видел, — отвечали ему, и удивление Дориана росло.

У него было слишком мало надежных сведений, на которых можно было бы выстроить стратегию. И он сосредоточился на том, чтобы защитить караваны, снова привести их в движение, потому что торговля почти замерла. Перед лицом столь ощутимых потерь мало кто из арабских купцов на Занзибаре и Ламу соглашался идти на дальнейший риск и оплачивать новые перевозки.

Другие планы Дориана касались войны с разбойниками. Он будет преследовать их в дикой глуши, выслеживать, как диких зверей — а они и есть дикие звери — и уничтожать. Для этой цели он нанял всех следопытов и караванщиков, которые с прекращением торговли остались без работы.

Он не мог начать кампанию, пока погода на материке не изменится: стоял сезон Большой Влаги, прибрежные равнины были затоплены дождями и Берег Лихорадок оправдывал свою страшную славу. Однако когда дожди прекратятся и снова подует ветер куси, Дориан должен быть готов выступить."

"Мысли о начале куси неизменно вызывали из памяти Ясмини. Этот ветер понесет ее корабль на север залива, к жениху. И эта мысль заставляла его страдать от гнева и досады.

Он подумывал написать калифу в Маскат с просьбой отменить этот брак. Он даже собирался признаться приемному отцу в своей любви и попросить позволения жениться на Ясмини. Они встречались ежедневно после наступления темноты, но когда он рассказал ей о своем замысле, Ясмини пришла в ужас и задрожала.

— Я думаю не о себе, Доули, но если отец заподозрит, что мы любим друг друга как мужчина и женщина, честь заставит его передать это дело муллам на суд шариата, как бы он ни любил тебя. И приговор для нас обоих может быть только один. Нет, Доули, в той стороне спасения нет. Наша судьба в руках Аллаха, а он не всегда милосерден.

— Я заберу тебя с собой! — объявил Дориан. — Возьмем дау и несколько моих лучших людей, уплывем и найдем место, где могли бы жить и любить друг друга.

— Такого места нет, — печально сказала Ясмини. — Мы оба мусульмане, а в исламе такого места нет. Мы навсегда станем париями и бродягами. Здесь ты большой человек и еще возвысишься. Тебя любит и уважает наш отец, любят все. Я не позволю тебе отказаться от всего этого ради меня.

Очень много драгоценного времени, проведенного вместе, они обсуждали свое положение. В лунном свете они лежали в объятиях друг друга и бесконечно шептались.

Поняв, что у них нет возможности освободиться, нет спасения, они любили друг друга со страстью почти свирепой, словно это могло отвратить нависшую над ними судьбу.

Перед рассветом Дориан отводил Ясмини ко входу в туннель, здесь она целовала его, как в последний раз, и по Дороге Ангела возвращалась в зенан.