Муссон

Прыгающее пламя озарило проход красноватым мерцающим светом, и время от времени кто-нибудь из соаров бросал за стены пылающую ветку, чтобы рассеять тени, в которых могли скрываться турки.

Наступила передышка. Слышны были разговоры турок за поворотом стены, страшно стонали раненые и умирающие, но нового нападения не было. Воины сиротливой кучкой сидели у стены, допивали воду и помогали друг другу перевязать раны, которых не избежал никто, и хотя Дориан весь день провел в гуще схватки, его раны были самыми легкими — глубокий порез на левой руке и сабельная рана на левом плече.

— У меня остается правая рука, чтобы рубить саблей, — говорил Дориан человеку, который сооружал из обрывка верблюжьей упряжи перевязь для руки. — Думаю, мы сделали здесь все, что могли. Если кто-то хочет уехать, берите верблюда и езжайте с моим благословением и благодарностью.

— Это хорошее место для смерти, — сказал кто-то рядом с ним."

"— Гурии в раю опечалятся, если мы не ответим на их призыв, — отказался от предложения Дориана другой.

Все в тревоге взглянули наверх: оттуда, отскакивая от скал и выбивая крошечные искры, скатился булыжник.

— Они поднялись на скалы над нашими головами. — Дориан вскочил. — Погасите костер.

Пламя освещает их и показывает тем, кто наверху, их позицию. Но предупреждение запоздало.

Неожиданно воздух заполнился грохотом, словно рядом возник могучий водопад, и на них обрушилась лавина камней. Некоторые камни были величиной с пороховую бочку, другие с человеческую голову, но в проходе не было укрытия от этого смертоносного дождя.

В первые же мгновения погибли еще трое, остальных камни настигали, когда люди убегали по проходу туда, где лежали верблюды.

До верблюдов добрался только Дориан. Он добежал до Ибрисам и тяжело повалился на седло.

— Хат! Хат! — поднимал он верблюдицу, но когда она встала, камнепад внезапно прекратился и из-за поворота хлынули турки. Они добивали раненых арабов и, не задерживаясь, бежали вперед, окружая Ибрисам.

Дориан ударил одного из них в грудь копьем, глубоко вонзил его, преодолевая сопротивление живой плоти, но древко в его руках сломалось, и он, швырнув обломок в лицо другому врагу, выхватил саблю. Он рубил головы людям, пытавшимся стащить его с седла, и гнал Ибрисам по проходу. Верблюдица раскидывала преграждавших ей путь, лягалась, кусалась огромными желтыми зубами; одному турку она откусила пальцы, другому мощным пинком сломала ребра. И в конце концов вырвалась из окружения врагов.

Ибрисам бежала по проходу, который непрерывно изгибался и поворачивал; Дориан здоровой рукой цеплялся за луку седла. Кровожадные крики турок стихали вдали.

Проход в скалах тянулся на милю — здесь залегал слой более мягкой породы, за многие тысячелетия размытый дождями.