Муссон

Странно, что король Англии когда-то был ее злейшим врагом и нанес немало поражений лучшим английским военачальникам, которые теперь выстроились в галерее, чтобы продемонстрировать свою преданность.

— Надеюсь вскоре получить от вас хорошие новости, — сказал карлик. Королева кивнула Хэлу. Хэл поклонился, и королевская чета прошла дальше по галерее.

Представление Хэла закончилось.

— Идите за мной, — сказал Хайд и скрылся в неприметной боковой двери.

— Отлично. У короля прекрасная память. Он не забудет вас, когда придет время получать награды, о которых мы говорили. — Хайд протянул руку. — Эта лестница выведет вас во двор. Прощайте, сэр Хэл. До вашего отплытия мы не увидимся, но я надеюсь услышать добрые вести о ваших делах на Востоке.

* * *Два корабля шли вниз по течению. Впереди «Серафим», в двух кабельтовых за ним «Йомен из Йорка». На «Серафиме» еще работали люди с верфи. Они не успели завершить работу к назначенному дню, но Хэл тем не менее отплыл.

— Я высажу ваших людей на берег в Плимуте, — сказал он мастеру Грину, корабелу, — если, конечно, они к тому времени закончат работу. А нет, так выброшу их в Бискайском заливе и пожелаю им быстро приплыть домой.

Экипаж еще не сработался, и командовать кораблем было нелегко. Хэл оглянулся и увидел, с каким мастерством и проворством управляются с парусами моряки «Йомена». Эдвард Андерсон, капитан «Йомена», должно быть, тоже наблюдал за «Серафимом», и Хэл вспыхнул от унижения: экие неумехи его люди! И поклялся изменить это еще до прибытия к мысу Доброй Надежды.

Когда они добрались до открытой воды Канала, ветер переменился, начался осенний шторм. Солнце скрылось за тучами, море стало мрачно-зеленым, бурным. До срока стемнело, и, миновав Дувр, корабли потеряли друг друга из вида.

Несколько дней «Серафим» с трудом шел против волны и наконец добрался до острова Уайт; тут Хэл увидел в нескольких милях «Йомена», идущего тем же галсом.

— Отлично!

Хэл кивнул и сложил подзорную трубу. За последние несколько дней он пересмотрел мнение об Андерсоне. Капитан «Йомена», крепкий йоркширец, краснолицый, неулыбчивый и молчаливый, как будто был недоволен тем, что вынужден подчиняться Хэлу. Но в последние дни он доказал, что он по крайней мере надежный моряк.

Хэл снова сосредоточил внимание на «Серафиме». Благодаря практике экипаж теперь справлялся гораздо лучше, люди казались довольными и веселыми, как и положено. Чтобы заполучить лучших, Хэл предложил очень хорошую плату: жалованье морякам он повысил из собственного кармана."

"В эту минуту по трапу сбежали трое мальчиков, которых мастер Уэлш наконец-то отпустил с уроков. Шумные, взбудораженные, после первых волнительных дней они словно начисто забыли о морской болезни.