Муссон

Она прошла мимо Тома в глубину руин, и он вслед за ней вошел в одну из монашеских келий, которая, хоть и без крыши, давала укрытие от косых лучей солнца. Сара достала корзину из-под пальмовых листьев, где спрятала ее. Села, поджав ноги — Том находил эту чисто женскую позу очень привлекательной. Искусно расправила юбки, снова показав изумительно красивые икры.

Сара открыла корзинку и, доставая ее содержимое, спросила:

— Ты ходил к султану?

— Он меня не принял.

Том сел лицом к ней, откинувшись на каменную глыбу и скрестив ноги.

— Конечно! Гай отправил ему предупреждение о твоем приходе.

Она меняла предмет разговора с поразительной скоростью.

— Я прихватила из погреба бутылку вина. — Она показала ему свой трофей. — Французское и пришло на последнем корабле из дома. — Сара прочла этикетку. — «Картен Шарлемань». Хорошее?

— Не знаю, — признался Том. — Но звучит внушительно.

— Гай говорит, превосходное. Мой зять считает себя великим знатоком. И ужасно этим гордится. Он пришел бы в ярость, если бы узнал, что́ мы пьем. Мне позволяется только полбокала за ужином. Откроешь?

Она передала бутылку Тому, а сама достала пирог и холодное мясо.

— Мне искренне жаль, что твой отец умер, — сказала она, и ее лицо неожиданно стало печальным. — Он был ужасно добр ко мне и моим близким, когда мы плыли к мысу Доброй Надежды.

— Спасибо, — ответил Том. Открывая бутылку, он отвернулся, чтобы скрыть тень, легшую на лицо.

Сара почувствовала его печаль и снова улыбнулась, желая подбодрить.

— Если бы отец не раздобыл для Гая эту должность консула, Гай все еще сидел бы клерком в Бомбее. Он не такой уж Великий и Всемогущий Господь, каким себя считает. — Она так ловко и правдоподобно изобразила серьезность Гая, что настроение Тома изменилось; он улыбался, слушая, как Сара подражает напыщенному тону его брата: — Я самый молодой консул на службе его величества. И еще до тридцати лет стану рыцарем.

Том расхохотался. С Сарой было легко и приятно.

Но она опять сменила тему и стала серьезна.

— О Том, как же нам быть с маленьким Дорианом? Гаю все равно. Он думает только о торговле с арабами и о лорде Чайлдсе в Лондоне. Он ничего не станет делать из боязни рассердить султана или принца.

Лицо Тома снова стало мрачным.

— Я не позволю ни Гаю, ни оманским арабам заставить меня свернуть с пути. У меня отличный быстрый корабль, и, если меня вынудят, я его использую.

— Я отлично понимаю, Том, как ты страдаешь. Для меня Дориан словно родной брат. Я сделаю все, чтобы помочь тебе. Но будь осторожен. Гай говорит, что принц под угрозой ареста и конфискации запретил христианским кораблям заходить севернее Занзибара. Гай говорит, экипажи кораблей-нарушителей будут проданы в рабство.

Она наклонилась вперед и положила руку Тому на предплечье.