Муссон

Заян почувствовал, как у него сломался передний зуб, ощутил во рту теплый металлический вкус собственной крови. Закрывая лицо обеими руками, он слепо побрел к лестнице.

Позади Дориан подобрал бамбук и начал охаживать Заяна по спине и плечам. Даже несмотря на боль во рту и носу, удары по спине заставили Заяна прыгнуть на верхнюю ступеньку.

Дориан снова взмахнул палкой, Заян заорал, как ужаленный скорпионом, и потерял равновесие. Кувыркаясь, он покатился по лестнице, приземлилился и, громко всхлипывая, пополз в сторону.

Лицо неверного превратилось в страшную алую маску ярости, светло-зеленые глаза сверкали, и он высоко поднимал бамбук обеими руками. Заян встал и в струе алых брызг выплюнул сломанный зуб."

"Он хотел бежать, но что-то в его правой ноге сломалось, и он вприпрыжку заковылял по лужайке вслед за убегающим Абубакером.

Дориан бросил бамбук и позволил мальчикам удрать. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки, потом вспомнил о девочке. И побежал по лестнице.

Ясмини все еще сидела под парапетом. Она вся дрожала и всхлипывала; мокрую обезьянку она прижимала к груди.

— Ты ранена, Ясмини? Они сделали тебе больно?

Она отрицательно покачала головой и молча протянула ему Шайтанку. Шерсть промокла и прилипла к телу, поэтому обезьянка казалась вдвое меньше обычного, как будто с нее содрали шкуру.

— Ее рука, — прошептала Ясмини. — Она сломана.

Дориан осторожно взял пальцами свисающую лапу, и Шайтанка застонала, но не сопротивлялась. Большими доверчивыми глазами она смотрела на Дориана. Дориан пытался вспомнить, что делал доктор Рейнольдс, когда матрос на «Серафиме» упал с мачты, а у другого рука попала во вращающиеся спицы кабестана.

Он осторожно распрямил лапу Шайтанки, с помощью куска бамбука закрепил ее в таком положении и перевязал полоской, оторванной от кефии.

— Я должен отнести ее к Бен-Абраму, — сказал он Ясмини и взял маленькое тело на руки.

— Хотела бы я пойти с тобой, — прошептала она, зная, что это невозможно, и Дориан не потрудился ответить. Из полы своего одеяния он сделал для Шайтанки носилки.

Ясмини дошла с ним до ворот зенана и стояла, глядя, как он уходит по дороге между пальмами в город. Через полмили Дориан поравнялся с одним из конюхов принца. Тот вел несколько лошадей.

— Мустафа! — крикнул он. — Подбрось меня до гавани.

Мустафа посадил его на спину лошади, и они проскакали по узким улицам города к самому берегу моря.

Бен-Абрам работал в лазарете у пристани. Он вышел из маленькой боковой комнаты, соскребая с рук кровь, и удивленно посмотрел на Дориана и Шайтанку.

— Я принес тебе больную, отец, — сказал Дориан. — Она очень нуждается в твоей помощи.

— А она меня не укусит?

Бен-Абрам опасливо посмотрел на обезьянку.

— Не бойся.