Муссон

Матросы, державшие конец фала, пропускали его через мозолистые кулаки постепенно, тормозя падение. Дориан уносился далеко над водой — он раскачивался, как маятник, и кричал от возбуждения, проносясь по воздуху.

Люди, державшие конец фала, умело, по-моряцки, рассчитали миг его приземления и позволили ему спускаться последние несколько морских саженей так постепенно, что его босые ноги коснулись палубы бесшумно. Все бросились к нему — убедиться, что он в безопасности, и закрепить конец фала, обмотанный вокруг его талии.

Как только через блок пропустили новый трос и снова подняли гик, дау повернула по ветру и с помощью треугольного паруса снова превратилась из беспомощно раскачивающейся скорлупки в морское существо, ловкое и быстрое.

Принц положил руку на плечо Дориана и осмотрел лица приближенных.

— Своей сообразительностью и проворстом этот ребенок спас мою жизнь и жизнь корабля, — сказал он. — Кто-нибудь из вас еще сомневается в том, что он рыжеволосое дитя из пророчества?

Он положил руку на блестящие кудри Дориана и по очереди, одному за другим, посмотрел приближенным в глаза. Никто не смог выдержать его взгляд.

Первым заговорил мулла.

— Это чудо святого Теймтейма! — воскликнул он. — Я провозглашаю Святое Слово! Это дитя из пророчества!

— Это пророчество! — подхватили все. — Да славится имя Господа!

По-прежнему держа руку на голове Дориана, принц отчетливо сказал:

— Да будет всем известно, что я признаю этого мальчика своим приемным сыном. Отныне он будет называться аль-Амхара ибн аль-Малик — Рыжий, сын аль-Малика.

Мулла улыбнулся хитрости своего господина. Признав мальчика сыном, тот подтвердил пророчество святого. Но должны быть выполнены и другие условия, прежде чем принц получит награду, обещанную старым святым. Несомненно, в свое время произойдет и это.

— Такова воля Аллаха! — воскликнул мулла.

И все хором подхватили:

— Аллах велик!

Впрочем, и без похвалы принца за недели, проведенные в море, Дориан сумел завоевать привязанность всех членов экипажа.

Всем было ясно, что появление мальчика стало добрым предзнаменованием, и каждый втайне надеялся, что обещанное в пророчестве коснется и его. Когда Дориан проходил по палубе, даже самые очерствевшие и злобные моряки улыбались и болтали с ним или притрагивались к его волосам, на удачу.

Кок специально для него готовил сласти и засахаренные фрукты, прочие матросы оспаривали друг у друга внимание мальчика и делали ему разные мелкие подарки. Один даже снял амулет, который носил на шнурке на шее, и надел на Дориана.

— Пусть он защитит тебя, — сказал матрос и сделал знак, отвращающий зло.