Муссон

Ветер встретил их как любовник. Предвестник зимы, он дул с севера, холодный и быстрый, но недостаточно сильный, чтобы заставить брать рифы. Через неделю они миновали Уэсан.

Северный ветер пронес их по Бискайскому заливу, известному своими бурями и неспокойной водой; под этим ветром они прошли южнее Канарских островов и добрались до полосы штиля.

Они ожидали, что здесь ветер стихнет, станет переменчивым, но он устойчиво дул в прежнем направлении. Том отметил положение корабля на линии экватора в тысяче морских миль западнее массивного выступа Африканского континента.

— Новый курс юго-восток, мистер Тайлер. Круто к ветру.

Нед Тайлер коснулся лба.

— Есть круто к ветру, капитан!

Том взглянул на грот «Ласточки»: он был белый, тугой, как живот на последних месяцах беременности.

Потом он посмотрел на корму: по бурным водам Атлантического океана тянулся прямой след корабля.

— С таким ветром мы меньше чем через шестьдесят дней обогнем Кейп, а спустя еще тридцать дней бросим якорь в Занзибарском проливе.

Все опасения и дурные предчувствия он оставил за северным горизонтом и чувствовал себя сильным и неуязвимым.

На дау Мухаммада аль-Малика царил полный беспорядок.

Падение бруса, едва не убившее принца, привело к тому, что корабль беспомощно дрейфовал носом к ветру, палубы его накрывал свалившийся парус, а оснастка висела лохмотьями. Под сильными порывами муссона блоки раскачивались и ударялись о мачту и корпус, канаты натягивались и лопались, угрожая еще больше разрушить корабль.

Чтобы навести хоть какой-то порядок в этом разоре, необходимо было захватить конец главного фала. Этот тяжелый трос раскачивался на верхушке мачты. И достать его с палубы было невозможно.

Это значительно осложняло подъем треугольного паруса и возврат кораблю управляемости. Кому-то необходимо было подняться на мачту.

В отличие от корабля с квадратными парусами здесь не было других снастей и, следовательно, подняться на мачту было нелегко.

Дау со спущенным гротом тяжело раскачивалась на больших волнах. Капитан пытался с помощью руля направлять корабль в море, носом к волнам, но время от времени тяжелая волна ударяла дау в борт и едва не переворачивала ее. Мачта ходила из стороны в сторону, как гигантский маятник, и лишь усиливала дикие рывки дау. Корабль был в смертельной опасности.

Капитан не мог оставить руль, он выкрикивал приказы своим людям, а те старались держаться как можно дальше от него и не смотрели ему в глаза.

Все хорошо понимали, что нужно сделать, но никто не хотел лезть на мачту.

Дориан с жадным интересом следил за этой суматохой.

На палубе «Серафима» никогда не происходило ничего столь интересного, не было таких криков и дикой жестикуляции.