Муссон

Пока они спорили и торговались, осматривали его волосы и нагое тело, Дориан стоял неподвижно, глядя на них с театральной гримасой ярости и ненависти, молча составляя самые оскорбительные фразы, какие позволял его арабский.

Во время переговоров неизменно наступал миг, когда покупатель спрашивал:

— Но говорит ли он на языке пророка?

Тогда аль-Ауф поворачивался к Дориану и приказывал:

— Скажи что-нибудь, дитя.

Дориан набирал полную грудь воздуха и произносил свою последнюю композицию:

— Пусть Аллах зачернит твое лицо и сгноит зубы в твоих кривых челюстях.

Или:

— Пусть он заполнит твои кишки червями и высушит молоко в вымени всех коз, которых ты взял себе в жены.

Покупателей после этого охватывал ужас.

Бен-Абрам уводил Дориана в камеру, по дороге строго выговаривая ему:

— Где такое прекрасное дитя научилось таким нехорошим словам?

Но глаза его в глубокой сети морщинок весело поблескивали."

"Однако когда Дориан в последний раз вошел в помещение для аудиенций, он почувствовал, что атмосфера там совсем другая.

Человек, которому его показывали, не был грубым капитаном дау или толстым жирным купцом — это был принц.

Он сидел в центре комнаты на груде шелковых подушек и ковров, но спина у него была прямая, а вид властный и царственный. Хотя за ним в позах глубочайшего почтения сидели с десяток его приближенных, в этом человеке не было высокомерия. Он был величествен и полон достоинства. В семейной Библии в Хай-Уэлде был нарисован святой Петр, Камень. Сходство с этим человеком было столь разительным, что Дориан подумал: это один и тот же человек. Его охватило набожное благоговение.

— Приветствуй могучего принца аль-Малика, — сказал аль-Ауф, когда Дориан молча остановился перед этим воплощением христианского апостола.

Аль-Ауф с явной тревогой ждал слов Дориана: он беспокойно тянул себя за бороду.

— Прояви уважение к принцу, или я велю тебя высечь, — сказал он.

Дориан знал, что это пустая угроза: аль-Ауф никогда не позволит испортить безупречность его кожи, ведь это уменьшит его цену. Он продолжал с благоговением смотреть на человека перед собой.

— Поприветствуй же принца! — настаивал аль-Ауф.

Дориан почувствовал, что в присутствии аль-Малика стремление вести себя вызывающе покидает его. Он не раздумывая поклонился — низко и почтительно.

Аль-Ауф явно удивился, но решил увеличить свое преимущество. Он надеялся, что мальчик забудет о женщинах-козах и гнилых зубах.

— Говори с высокородным принцем! Приветствуй его на языке пророка, — приказал он.

Не рассуждая сознательно, Дориан вспомнил урок Уила Уилсона, полученный однажды в долгий день, когда корабль лежал в дрейфе. Уилсон пытался объяснить сходство ислама и христианской веры.