Муссон

 — В его глазах мы все достойны милосердия.

— Даже малые дети.

— Особенно малые дети, — согласился Бен-Абрам.

— Поэтому, отец, ты расскажешь мне все, что утаил о моем младшем брате.

Бен-Абрам застыл и посмотрел на Тома, но тот ответил ему прямым взглядом, и Бен-Абрам опустил глаза.

— Ты знаешь имя человека, который купил моего брата у аль-Ауфа, — настаивал Том. — Ты знаешь, как его зовут.

Бен-Абрам погладил бороду и посмотрел на море. Наконец он вздохнул.

— Да, — сказал он тихо. — Я знаю его имя, но он могущественный человек, царской крови. Я не могу предать его. Вот почему я скрыл от тебя его имя, хотя сочувствую твоей утрате.

Том молчал, предоставляя старику бороться с совестью и чувством долга. Потом Бен-Абрам сказал:

— Ты сам знаешь, кто он.

Том удивленно посмотрел на него.

— Вы захватили один из его кораблей.

Лицо Тома прояснилось.

— Аль-Малик! — воскликнул он. — Принц Абд Мухаммад аль-Малик?

— Я не назвал имя, — сказал Бен-Абрам. — Я не предал принца.

— Значит, лакх рупий, который мы нашли на борту его дау, действительно плата за моего брата, как мы и подозревали?

— Я не могу сказать, что это правда, — погладил бороду Бен-Абрам. — Но и что это неправда, сказать не могу.

— Мы с отцом считали, что это так, но я не понимал, как Дорри могли отправить с Флор-де-ла-Мара раньше, чем плата прибыла на остров. Мне в голову не приходило, что аль-Ауф поверит кому-нибудь настолько, что отошлет ценного раба, не получив предварительно плату.

Старик ответил:

— Принц самый влиятельный человек во всей Аравии после своего старшего брата, калифа. Аль-Малик не может сосчитать свои корабли и свое золото, воинов и верблюдов, рабов и жен. Слава его гремит от могучей реки Нил до пустынь на севере, до царства Великих Моголов на востоке, до запретных лесов Африки на западе, а на юге до самых земель Монаматапы.

— Ты говоришь, аль-Ауф поверил ему в долг на лакх рупий? — спросил Том.

— Я говорю, что аль-Ауф не верил ни одному живому человеку, кроме принца Абд Мухаммада аль-Малика.

— Когда ты уплывешь отсюда, Бен-Абрам, вернешься ли ты в Ламу, где правит аль-Малик?

— Вернусь, — подтвердил старик.

— Может, ты снова увидишь моего брата?

— Это в руках Господа.

— Если Бог будет так милостив, доставишь послание моему брату?

— Твой брат — мальчик очень красивый и смелый. — Бен-Абрам улыбнулся своим воспоминаниям. — Я называл его «мой маленький рыжий львенок». За твою доброту и из любви к этому ребенку я передам ему твое послание.

— Скажи моему брату, что я выполню страшную клятву, которую дал ему. Я буду помнить эту клятву даже в свой смертный час.

Дориан сидел на тюфяке на каменном полу. Воздух в камеру проходил через узкую амбразуру в стене напротив. Легкий порыв муссона долетал до него, делая жару сносной.