Муссон

 — Держись!

Том старательно скрестил с ним руки в морской, „обезьяньей“, перекрывающей хватке. Его тяжесть бросила мальчика вперед, и плечи Дориана застряли в отверстии.

Том сразу понял: если окно слишком узко для Дориана, то его широкие, мускулистые от непрерывных подъемов на мачты плечи и подавно не пройдут. Он в ловушке. В окно не протиснуться, а лиана в трех футах от него, и левой рукой ему до нее не дотянуться.

— Ничего не выйдет, Дорри. — Их лица находились в футе одно от другого. — Мы вернемся за тобой.

— Пожалуйста, не бросай меня, Том!

Голос Дориана звучал высоко, истерично.

— У берега ждет „Серафим“. Отец, Большой Дэнни, Аболи, я — мы все здесь. Мы скоро вернемся за тобой.

— Том!

— Дорри, не шуми. Клянусь, мы за тобой вернемся.

Том пытался одной рукой дотянуться до лианы, но Дориан, как утопающий, вцепился в другую его руку.

— Том! Не оставляй меня одного, Том!

— Отпусти, Дорри! Я упаду!

На стене над ними послышался голос. Кто-то крикнул по-арабски:

— Кто здесь? Кто внизу?

— Это стражники, Дорри! Отпусти меня!

Том посмотрел наверх и увидел на фоне звездного неба две головы, всматривающиеся в него с укрепления. Он висел на стене, одной рукой держась за лиану. Вторую руку сжимал его брат. Том увидел, как человек наверху опустил со стены и нацелил прямо ему в лицо длинный ствол джезейла.

— Пусти, Дорри!

Том обеими ногами оттолкнулся от стены и резко отклонился назад в то мгновение, когда из ствола мушкета вырвались язык пламени и облако искр.

Пуля пролетела мимо его головы, но Том уже падал вдоль стены — падал с высоты двадцати футов, так что в животе все сжалось — и с силой ударился о землю, так что дух вон. Какое-то время он лежал, пытаясь наполнить опустевшие легкие.

Второй выстрел со стены привел его в чувство.

На этот раз он не слышал пули. Том вскочил, еще глотая воздух, хотел бежать к роще, но, когда оперся на левую ногу, боль в лодыжке пронзила его ногу до паха, словно жало гигантской осы.

Тем не менее он заставил себя побежать, преодолевая боль.

Нашел саблю и пистолет и поднял их на бегу.

Подпрыгивая, стараясь щадить поврежденную ногу, он бежал к границе деревьев. Позади он смутно слышал душераздирающие крики Дориана, пронзительные, полные отчаяния. Разобрать можно было только имя Тома. Эти крики причиняли Тому более сильную боль, чем поврежденная щиколотка.

Не пробежал он и ста шагов, как выстрелы и крики подняли весь гарнизон.

Том остановился и прислонился к стволу дерева. Завязывая перевязь, он старался сообразить, что делать.

Он знал, что в одиночку не доберется до южной части острова, где ждет шлюпка. Надо надеяться, отец и Аболи услышат шум и придут за ним."

"В темноте эта надежда казалась отчаянной.

Но ему недолго пришлось отыскивать решение — вся роща словно ожила.