Муссон

Теперь, стоя в лодке, он кричал Аболи:

— Где Дориан? Ради Бога, ты его видел?

Аболи не ответил — его измученным легким по-прежнему не хватало воздуха — но через минуту шлюпка добралась до них, и три матроса втащили их на борт. Тома положили на палубу между банками и тут же снова схватились за весла. Аболи с облегчением увидел, что Том пытается сесть, и протянул руку, чтобы помочь ему, но тут Хэл повторил вопрос:

— Ради Бога, Аболи, где Дориан?

Словно немой, Аболи показал на плывущие клубы порохового дыма.

Хэл вскочил на банку и, легко удерживая равновесие, заслонил глаза от блеска утреннего солнца.

— Вон он! — с облегчением крикнул он и велел гребцам: — Гребите, парни! Гребите что есть мочи!

Удары длинных весел заставили шлюпку, пока она двигалась к тому месту, где в четверти мили виднелась голова Дориана, быстро набрать скорость."

"Однако неожиданный рывок шлюпки в открытое море, прочь от безопасности „Серафима“, должно быть, привлек внимание на одной из дау, преследовавших корабль. Арабы показывали друг другу на голову Дориана, и до людей в шлюпке донеслись их возбужденные крики. Моряк на корме дау заработал длинным веслом, и суденышко изменило курс. Экипаж торопливо развернул единственный треугольный парус, и дау быстро, наперегонки со шлюпкой, поплыла к Дориану.

— Гребите! — взревел Хэл, осознав опасность.

Аболи снова опустил Тома на палубу и сел на банку. Он оттолкнул гребца и всей тяжестью налег на весло.

Мышцы его бугрились от усилий.

— Разом, дружно!

Хэл установил ритм гребков, и шлюпка рванулась вперед, рассекая носом волны; вода заливала матросов.

В этот момент более высокая волна подняла мальчика, и он увидел идущую к нему шлюпку. Дориан поднял руку и помахал. Они подошли еще недостаточно близко, чтобы видеть его лицо, но ясно было, что он не заметил дау, которая приближалась к нему с противоположной стороны.

— Плыви, парень! — крикнул Хэл. — Плыви к нам!

Но Дориан не мог его услышать. Он снова слабо помахал рукой, и было ясно, что силы его покидают. Дул легкий порывистый утренний ветер, и шлюпка шла быстрее дау, но она была дальше от Дориана.

— Мы выигрываем в резвости, парни! — сказал морякам Хэл. — Доберемся раньше их.

Он почувствовал, как ветер, коснувшись его щеки, на мгновение стих, потом подул сильнее. От его порыва поверхность моря потемнела, ветер пронесся над Дорианом и туго, как винный мех, наполнил парус дау. Судно прыгнуло вперед, его носовая волна казалась белой на утреннем солнце.

Дориан, должно быть, услышал крики арабов, повернул голову и поплыл; он напряженно бил руками, стараясь уйти подальше от приближающейся дау, ближе к шлюпке. Но почти не двигался в неспокойной воде.