Муссон

„Серафим“ развернулся носом к ветру и подплыл ближе к затопленной дау.

— Отправить за ними шлюпку! — приказал Хэл, и, пока шлюпку спускали и в нее садились гребцы, пересчитал терпящих бедствие.

— Двадцать два человека. Слишком большой экипаж для такой маленькой дау, мистер Тайлер.

— Действительно, капитан, необычно большой экипаж.

Хэл прошел туда, где с отрядом вооруженных матросов ждали Большой Дэниел и Уил Уилсон.

— Вы готовы к радушному приему, мистер Фишер?

— Такого радушного приема они не встретят по эту сторону рая, — мрачно ответил Большой Дэниел.

Шлюпка заполнилась мокрыми оборванными матросами с дау. Низко сидя в воде, она двинулась к „Серафиму“.

Неожиданно Уил Уилсон негромко свистнул, и его красивое смуглое лицо озарила дьявольская радость.

— Вон тот рослый на носу, с бородой. — Он показал на одного из уцелевших. — Я его знаю. Клянусь богом, истинное удовольствие снова с ним встретиться. Он был вожаком шайки головорезов, напавших на „Минотавр“ с помощью точно такой же приманки.

— Пожалуйста, отступите назад, мистер Уилсон, — негромко предупредил Хэл. — Иначе он вас узнает. Пусть сначала поднимется на борт.

Шлюпка прицепилась к спущенным с „Серафима“ цепям, и первый из спасенных поднялся по лестнице и опустился на четвереньки.

Он прижался лбом к палубе, и морская вода, которая текла с его одежды, образовала небольшую лужу.

— Да благословит Аллах и все святые этот корабль. Ваши доброта и милосердие будут записаны в золотой книге…

— Хватит, парень.

Большой Дэниел ласково поднял его на ноги, а его люди окружили удивленного араба и прижали к борту. Следующим поднялся на палубу бородатый. Он развел руки, и его влажная одежда прилипла к долговязому телу.

— Какой замечательный день! Мои дети и внуки… — начал он звучным голосом.

— Салям алейкум, Рашид, — поздоровался с ним Уил Уилсон. — Мои глаза много дней стремились увидеть твое прекрасное лицо.

Рашид в тревоге посмотрел на него. Уил подошел ближе и улыбнулся. Араб узнал его и в отчаянии огляделся в поисках спасения, потом прыгнул к борту. Уил Уилсон перехватил его еще в воздухе и бросил на палубу. Он уперся коленом ему в спину, а острие кортика приложил к мягкой коже за ухом.

— Молю тебя, возлюбленный пророком, дай мне причину перерезать тебе горло.

Он уколол араба, и тот завизжал и забился на палубе. Уил провел свободной рукой по телу Рашида, потом порылся в его мокрой одежде и извлек смертоносный кривой кинжал. Прижал острие кинжала к уху Рашида и отрезал мочку. Струйка крови потекла тому на бороду.

— Ага! Достаточно острый! — с удовольствием сказал Уил. — Должно быть, тот самый кинжал, которым ты перерезал горло моему товарищу Бену Брауну и убил Джонни Уайта.

Рашид всхлипнул и истошно взмолился о милосердии.