Муссон

— Прощай, — ответил Хэл и почувствовал острую боль, вызванную этим расставанием. «Я бы хотел, чтобы судьба была к нам добрее», — подумал он и ободряюще улыбнулся Гаю, стараясь выразить свою любовь и надежду; но почти сразу ему пришлось все внимание уделить трудной задаче возвращения на «Серафим».

* * *"

"Хотя мачты «Серафима» раскачивались, словно большой маятник, и подъем вверх был трудным и опасным, Том и Дориан наверху, на марсе, оставались в безопасности. Оттуда они смотрели на палубу «Йомена». «Серафим» проходил так близко, что можно было различить выражение лиц пассажиров и экипажа.

— Вон Гай! — Дориан сорвал шапку и помахал брату. — Эй, Гай! Наверху, Гай!

Гай поднял голову и посмотрел наверх. Руки его оставались за спиной, на лице не было улыбки.

— Почему он мне не ответил? — жалобно спросил Дориан. — Я его ничем не обидел.

— Не волнуйся, Дориан. Он ненавидит не тебя, а меня, — спокойно ответил Том, холодным взглядом отвечая на взгляд брата-близнеца.

За Гаем небольшой тесной компанией стояла семья Битти.

Несколько дней назад они вместе с Гаем переселились на «Йомен», собираясь плыть в Бомбей. Каролина стояла в нескольких шагах от остальной семьи, и Том разглядел ее повнимательнее. Она прекрасно смотрелась на фоне окружающих, ветер трепал ее юбки и ленты шляпы, одной рукой девушка придерживала шляпку, волосы на ветру плясали по щекам, глаза блестели, когда она смотрела на второй корабль.

— Каролина! — крикнул Том. — Здесь! Наверху!

В него вселился дьявол, и он кричал, чтобы разозлить близнеца, а не по какой-либо другой причине.

Каролина подняла глаза и увидела его высоко на марсе. Чуть приплясывая от возбуждения, она замахала свободной рукой.

— Том! — Ветер отнес ее голос, но острые глаза Тома прочли это слово по движениям ее губ. — Удачи!

Гай повернулся на ее голос и подошел. Он не коснулся ее, только вызывающе и воинственно посмотрел на брата.

«Серафим» распустил еще паруса, резко накренился и полетел по ветру. Фигуры на палубе «Йомена» уменьшились и вскоре исчезли из вида. Братья смотрели с марса на второй корабль, пока тот не стал точкой на далеком горизонте, почти скрытый темной горой и грядами мрачных темных туч.

— Теперь остались только мы с тобой, — печально сказал Дориан.

Том не ответил. Он не нашел, что сказать.

— Ты не забудешь свою клятву? — настойчиво спросил Дориан. — Ты никогда не оставишь меня?

— Не забуду, — сказал Том.

— Это была самая страшная клятва, — напомнил Дориан. — Крепче любой другой.

— Знаю, — ответил Том и повторил: — Я не забуду.

И потер маленький белый шрам на пальце.

Выйдя из Столового залива, «Серафим» двадцать три дня не видел ни суши, ни солнца.