Ассирийский мушаркишу

Там приседаю у керубу, который справа от входа, сдергиваю влажную плотную повязку с лица, заматываю в нее пузырек и делаю долгожданный выдох. Дышу часто, успокаиваясь, а затем прислушиваюсь. Вавилон сладко спит, не подозревая, что завтра у него будет очень тяжелый день.

27"

"Утром меня разбудили горожане, пришедшие к реке помыться или набрать воды для скота. Я иду на постоялый двор. Ворота открыты, по двору снуют люди. Проскальзываю в свою келью. Мое имущество на месте. Надеюсь, никто не заметил, что ночью меня здесь не было. Я выхожу из кельи, зацепляю угол старого кожаного полога, потертого и потрескавшегося, за колышек, вбитый в стену. Отправляюсь в сортир — образованную стенками из сплетенного тростника выгородку буквой Г в углу двора, где вырыта узкая глубокая яма. Там стоит ядреная вонь свежей мочи и кала. Долго там не пробудешь, глаза режет.

— На завтрак лепешки, каша из чечевицы и вареные утиные яйца. Что закажешь? — спрашивает хозяин постоялого двора.

— Всё, — отвечаю я, — и большую чашу финиковой бражки.

Иду в конюшню, запрягаю мула, после чего подвожу к своей келье, гружу на него привезенные товары — кожаные доспехи. Заканчиваю как раз к тому моменту, когда меня зовут к столу. Рядом занимают места купец и его помощники. Им сейчас ехать к заказчику, разгружать арбы. Едят руками и громко чавкая. Такая сейчас манера даже среди богатых и знатных.

Рынок находится еще на один квартал дальше от реки. Это широкая площадь, по центру которой тростниковые навесы на опорах из сырцового кирпича, а под ними широкие прилавки из того же материала. По бокам места для залетных продавцов. Когда я занимаю свободное место в ряду, подходит пожилой тамкар в тунике бордового цвета, довольно дорогой, и с табличкой из сырой глины, на которой записывает мое имя и название и количество товара. Я раскладываю несколько доспехов прямо на утрамбованной земле. На некоторых пятна засохшей крови. Никого это не смущает. Все знают, что недавно были два сражения, много воинов погибло. Каким способом я смог приобрести эти товары, никого не интересует. Каждый зарабатывает, как умеет. Я сделал скидку всего процентов на десять-пятнадцать. Покупатели осматривают доспехи, торгуются недолго, но покупать так дорого никто не хочет. Все знают, что скоро такого добра навезут много, ждут. Я тоже не спешу. Надо узнать результат моего ночного рейда.

Торговля на рынке идет, с учетом восточного темперамента, сравнительно тихо до тех пор, пока сюда не приходит свежая важная новость: во время жертвоприношения в храме Мардука умерли два жреца, два их помощника, один человек из свиты шакканакку, а сам Мардукаплаидин еле спасся, успев выбежать наружу, где долго кашлял, задыхаясь, после чего был доставлен на повозке в свою резиденцию.