Мурка (СИ)

И с тех пор я как на носу зарубил — никаких долгов, займов и прочего.

— Огромное спасибо тебе, но я не могу это принять. Денег нет.

— Ты чего, Нафаня, ты же взял ссуду у моего папочки, и, устроившись в Америке, обещал вернуть, — Лиза изумленно захлопала глазками. — Ты же говорил, что торгом займешься, а дядя Клаус согласился помочь...

— Говорил разве? — улыбнулся я.

— Или... — глаза Лизки сузились сильнее прежнего, а щеки порозовели. — Ты что, опять за Марией Викторовной таскался?

— За Муркой, что ли? — ляпнул я.

Нашел у кого уточнять. Глаза Лизки начали вдруг наполняться слезами. Не люблю такие «мокрые» дела, поэтому быстренько дал задний ход.

— Ни за кем я не таскался. А про Америку... спасибо дяде Клаусу... — я не стал отнекиваться, чтобы Лиза не подумала, что я окончательно головой тронулся.

Не проканало. Голос Лизы стал холодным, и выдавала она не предложения, а приказы.

— Так, я велю кучеру отвезти тебя домой, пусть тебя осмотрит доктор. Возможно, рана более серьезная, чем кажется...

Пришлось напрячься, чтобы припомнить мой нынешний дом. Однокомнатная дыра на верхнем этаже трехэтажного дома постройки прошлого века, с видом на захудалый и замусоренный внутренний двор. Где, куда ехать? Память предпочла промолчать.

— Лиз, может, просто прогуляемся? В моем нынешнем состоянии неплохо бы свежим воздухом подышать, — предложил я.

Хотелось выведать у девчонки, куда мне идти, да и неплохо было бы осмотреться. Лизка, наконец, расслабилась.

— Ты же знаешь, пока мы в Ростове, нам нельзя появляться вдвоем... они не поймут.

— Революционеры, — она тяжело вздохнула. — Как в город зашел Буденный, так все озверели и никак не успокоятся, будто белены объелись...

Ага. Буденный, Ростов, 20-й год... картинка более или менее складывалась. С таким людьми, как революционеры, шутки плохи, моя спутница права.

— Пойдем, Гриша, я посажу тебя на извозчика, а сама еще чуточку побуду тут. В Америку дорога не близкая, больше двух недель на пароходе, и выглядеть мне нужно соответствующе!

Я принял предложение, почувствовав, что, пока мы ходили по магазину, мне стало хуже, организм действительно требовал отдыха. Вышли на улицу, где все еще стояла пролетка. Я собрался усаживаться в этот «крузак», пока Лизавета называла мой адрес извозчику. Но в этот момент меня окликнули.

Из переулка выросла пятерка молодых людей, одетых примерно так же, мягко скажем, неброско, как я до посещения «Бутика». Курят папироски, чинно сплевывают, руки в карманах брюк, а на головах — кепки-восьмиклинки. Среди них выделялся пацан с габаритами молодого Дуэйна Джонсона. Пиджачок ему был маловат, от того он даже не пытался его застегнуть.

— Ну как дело прошло? — спросил он с кривой усмешкой на лице. — Смотрю, ничего так, раз ты прикупил обновочки.