Мультяшка

- Как ты себя чувствуешь?

Мира продолжала молчать, глаза на мгновение расширились и снова вернули затравленное выражение.

- Мне жаль, что так случилось с твоим дедушкой.

Мира будто немного вздрогнула, а может это Максу только показалось.

- Мне жаль, что это произошло на твоих глазах.

Мира продолжила молчать, не сводя глаз с Максима, она словно искала что-то в лице мужа и не могла найти.

- Целестина сказала, что она объяснила тебе ситуацию с твоими деньгами и наследством, рассказала про твоего дядю, про действия дедушки, про её действия и мои.

Мира промолчала, ничего не дрогнуло в лице, не изменился даже взгляд.

- Было жестоко сталкивать тебя с Мельгеловым, я и предположить не мог...

Конечно, он не мог предположить! Это реальная жизнь самых обыкновенных людей, пусть богатых, значимых, но не переставших быть людьми. Не сериал про девяностые годы, не разборки криминальных авторитетов в киноиндустрии, Максим не Аль Капоне, чтобы заподозрить вендетту в заснеженных пейзажах России.

Мира закрыла глаза на какое-то время, показавшееся Максиму бесконечным, глубоко вдохнула, выдохнула и замерла. Он бы так и стоял, считая её вздохи и ловя взгляды, провёл бы всё отведённое ему на планете время, смакуя признаки жизни в Мультяшке. Все эти дни, а главное, ночи, он отбрасывал от себя мысль, насколько близка была Мира к смерти.

То, что охранник успел закрыть собой Миру, говорит только о том, что у убийцы была одна цель - старик. Если бы Мельгелов «заказал» Мирославу - её бы сейчас не было в живых. Она не должна была появиться в то время и в том месте. О случайностях и поговорке «Пуля - дура» Максим тоже старался не думать. С Мельгеловым он разберётся позже, даже если тому удастся уйти от правосудия, Максим найдёт способ уничтожить его, чего бы это ни стоило. Единственное, что имело сейчас значение - это Мирослава, её затравленный взгляд, напряжённые мышцы, почти до судорог, даже там, где, кажется, этих мышц и нет вовсе. И молчание. Все эти дни Мирослава молчала.

- Мультяш, - Максим не выдержал, прижал к себе девушку, порывисто, жёстко, ощущая всем существом окаменевшее тело в своих руках. - Ты хорошо поняла, что от тебя требуется? Ты понимаешь, почему мы должны поступить именно так?"

"Мира, натянутая, как струнка, продолжала молчать. Максим чувствовал дыхание, как поднимается и опускается грудная клетка, ощущал биение девичьего сердца - оно отбивало рваный ритм, то несясь вскачь, то замирая на продолжительное время, настолько продолжительное, что становилось страшно.

- Ох, Мира...