Мультяшка

позови маму, пожалуйста, - Максим зажмурил глаза.

Как же хотелось оказаться снова маленьким мальчиком, которого может спасти от всех невзгод мама, укрыть мягкими руками. Поверить, что это возможно, как по волшебству.

- Я здесь, - раздался сдавленный голос матери, было понятно, что она плачет и прямо сейчас сдерживается изо всех сил, чтобы не добавлять волнений сыну.

- Мам, Мира не разговаривает, совсем, это нормально?

- Что значит «не разговаривает»?

- Она молчит, с того момента, как я приехал, молчит и не плачет.

- Постстрессовое состояние, нужен специалист, Максим. Мире необходим специалист сейчас и впоследствии.

- Сейчас... - Максим посмотрел на настенные часы, глубокая ночь. Завтра бесконечно долгий день, необходимо многое решить, от организации похорон до встречи с ребятами из следственных органов и работы с Игнатом.

- Вы сможете с отцом прилететь?

- Да, конечно, мы с отцом смотрели рейсы, ближайший через четыре часа.

- Я вышлю машину, до аэропорта вас довезут. И, пожалуйста, мам, никаких журналистов.

- Конечно, мы всё понимаем. (4af1)

После минутного раздумья, Максим набрал ещё один номер, говорил недолго, по делу, на том конце ответили согласием, другого Максим не ожидал, но всё равно почувствовал что-то, похожее на облегчение.

Когда Максим поднялся в комнату, Мира лежала в той же позе, в которой он её оставил. Одежда, брошенная на полу, его и Миры, была убрана, комплект сменной одежды для Максима лежал ровной стопкой на огромном кресле в углу комнаты. Он лёг рядом с Мирой и попытался уснуть.

Утро встретило ярким светом в незашторенное окно. Жгучий луч раннего солнца ударил по глазам, Максим на мгновение зажмурился, тут же поднялся и дёрнул гардины. Посмотрел на Миру - глаза закрыты, дышит поверхностно, ладошки вцепились в простынь до белизны ногтей... Спит?

Глава 36. Максим"

"Траурная церемония была больше похожа на ярмарку тщеславия в чёрных, траурных тонах. Хвост огромной процессии из автомобилей премиум-класса тянулся медленно, с почтением, и остановил свой ход у ворот последней обители хозяина «большого дома», пассажиры потянулись к свежевырытой могиле. Мужчины в чёрном, женщины, кутавшиеся в меха, прячущие пальцы с натуральными камнями в карманах, служба охраны, представители прессы и официальных организаций.

Целестина, прямая, высохшая за несколько дней ещё больше, с выпирающими даже сквозь дорогой мех костлявыми плечами, стояла, не шелохнувшись, будто даже не моргая. Рядом с ней стояла Мирослава, такая же прямая, до сих пор молчавшая, не обронившая ни единой слезинки.

Максим Аркадьевич кивнул рабочим, гроб с телом покойного начали опускать в землю, в полной тишине, под пронизывающий ветер и сырой снег, летевший в лица собравшимся.