Мультяшка

Острая вспышка боли в ободранных до крови руках - под снегом гранитная крошка, перемешанная с замёрзшей землёй и льдом, - на щеке, в колене, тяжёлое дыхание в ухо и приказ «лежать» от охранника, который открывал ворота. Кое-как удалось повернуть голову и замереть.

В какой странной, неестественной позе умирают люди, даже такие, как Сильвестр."

"Мира наблюдала, как снег вокруг тела дедушки покрывается кровью, она протекает, оставляя следы на белом снегу, заставляя его таять, смешиваться с грязью, простирать щупальца вокруг тела, тянуться к Мире, к её лицу.

Мира не услышала своего крика, зато от него содрогнулись кроны реликтовых деревьев, переживших не один людской век.

Глава 35. Максим

Мира молчала с того момента, как Максим переступил порог домика в горах, скорей всего, она молчала и до этого. О том, что произошло, Максим узнал на подъезде к поместью, не успел он понять, а тем более принять информацию об убийстве старика, его тут же огорошили известием, что Мирослава там же, она не пострадала.

«Не пострадала». На её глазах погиб единственный родной человек, это далеко от словосочетания «не пострадала».

Окрестности были оцеплены. Следователи, полиция, ребята в штатском, представители силовых структур во всей красе курсировали вокруг дома и места происшествия, ходили по дому. В углу потёртого дивана сидела Мультяшка, она смотрела на происходящее в доме, почти не моргая, вряд ли видя или даже понимая, что происходит.

Максим подошёл к Мире сразу, та нахмурила брови, покачала головой и отвела взгляд. Тут же Максима взял в оборот один из следователей, потом другой, затем ещё несколько. Подъехавшая Целестина молчала так же, как и Мирослава, Максим попросил вызвать врача, возраст женщины вызывал опасения.

То, что Максим - главный и единственный подозреваемый, у него не вызвало удивления, существенный мотив налицо. Через час разговоров - по тону вернее было бы сказать «допросов», - Максиму практически вынесли обвинение и признали виновным. Всё это читалось открытым текстом в глазах силовиков. Некоторые потирали руки в преддверии раскрытия громкого дела и получения звёздочек.

Лишь через несколько часов длительной беседы с Игнатом, Максима выпустили из цепких лап, процедив сквозь зубы, что тот, «пока может быть свободен», и он смог ещё раз подойти к Мире, она всё ещё молчала, и не плакала, это пугало.

- Вы закончили? - раздался голос Целестины, она стояла посреди гостиной и смотрела на мужчин в штатском. Прямая, как палка, сухая, держащая спину, как балерина с двадцатилетним стажем. Она окинула взглядом собравшихся и поджала губы.

- Ещё несколько вопросов, - засуетился один из сотрудников с такой же непримечательной, как и его внешность, в отличие от звания, фамилией Иванов.

- Имейте уважение, - вмешался Максим.