Муха в самолете

– Верно, я обязательно добьюсь своего, но мать резко против скрипки, – тихо ответил собеседник, – она не понимает и не любит музыку, считает «пиликанье» идиотской забавой, впрочем, все знакомые, включая Василия и Линду, на ее стороне, вечно подсмеиваются, подшучивают надо мной, а Вася, тот откровенно говорит:

«Не стыдно сидеть у матери на шее, иди работать, болван!»

– Посторонний мужчина, да к тому же читающий кулинарную книгу, как увлекательный роман, ожидая счастливого конца, не имеет права делать тебе замечания! Не обращай внимания, иди своим путем, не сворачивая, к цели! – закричала я, отбрасывая церемонное «вы».

Ролик помял пальцы правой руки.

– Да уж, я пытался, но, когда тебе каждый день твердят: идиот, дурак, лентяй, балбес, объедала… невольно начинаешь нервничать. Вот я и пристроился в трактир, играю по заказу «Мурку» и прочий подобный репертуар.

– Ужасно!

– Почему? Честная работа не оскорбление, деньги я матери отдаю. Я еще поднимусь, и все увидят, на что я способен. Педагоги считают меня талантливым, проталкивают в концерты. Жаль, дома не понимают. Так послушаете пьесу?

– Извини, – осторожно ответила я, – право слово, твоя игра завораживающе прекрасна, но я пришла за вещами.

– Уезжаете?

– Да, нашла работу в богатой семье, с проживанием, меня взяли нянькой к ребенку. Увидишь Линду?

– Конечно.

– Можешь ей от меня записку передать? Там слова благодарности за приют.

– Она вас бесплатно пригрела? – удивился Ролик.

– Не совсем.

– Тогда за что ее благодарить?

– Ну… так принято, нельзя же просто схватить сумку и смыться.

– Василий с Линдой переживать не станут, – улыбнулся парень, – их только деньги волнуют, по остальным поводам они эмоций не испытывают.

– Все же передай записку.

– Не беспокойтесь, обязательно.

Я пошла в чуланчик, сложила сумку и позвала:

– Бакс, Бакс…

Но кот не появился, то ли не слышал, то ли решил не суетиться. Взяв саквояж, я дошла до кухни и заглянула внутрь, Ролик стоял у окна, слегка сгорбившись. Мне стало жаль парня, действительно, тяжело жить вегетарианцу среди людоедов, Ролик никогда не найдет общего языка с Василием и Линдой.

– Не грусти, – вырвалось у меня, – ты еще утрешь всем нос!

Скрипач обернулся:

– Спасибо, и вам удачи, очень жаль, что уезжаете, хоть вы и плохо разбираетесь в музыке, но… знаете, мне кажется, вы тоже, как и я, из племени изгоев.

– Ты о чем? – отступила я в коридор.

– Думается, вы тоже отмечены поцелуем ангела, – продолжал Ролик, – имеете талант, попытайтесь обнаружить его, вдруг в вас таится художник или… писатель. Мне отчего-то кажется, что вам дано сочинять романы.

Меня бросило в жар, да уж, интуиция у Ролика, как у тигра.