Муданжские зарисовки (СИ)

А теперь и нищих-то в столице Олог за всё время встретил одного, и тот оказался лесным демоном. Олог был не из тех, кто принципиально не признавал ничего нового, но как относиться к этому странному чужому миру — пока не понимал.

Как будто в ответ на его мысли от домика у дороги потянуло невероятным ароматом ореховых лепёшек на сале — именно таких, какие он в детстве упрашивал отца купить на базаре, когда они выбирались в город. Олог чуть не прослезился. Многое изменилось, да, но что-то и осталось прежним. Он застыл, вдыхая аппетитный запах, обещая себе, что сейчас ещё один вдох, и он пойдёт дальше и не будет, как извращенец, стоять у чужого дома и принюхиваться. Но тут он сфокусировал взгляд и понял, что перед ним не дом, а лавка. Над крыльцом висела резная вывеска — с теми самыми лепёшками. Недолго думая, он поскрипел по снегу к крыльцу, только уже на ступеньках проверяя, взял ли кошель.

Внутри всё дышало жаром и пылало янтарным светом — жёлтые лампочки сияли во всех витринах, подсвечивая лепёшки, пирожки, слойки, корзиночки, гнёзда и даже инопланетные хлеба, оранжевые и коричневые. Олог сначала не увидел никого за прилавком, но потом понял, что хозяин копался в углу, что-то то ли пакуя, то ли распаковывая. Как раз когда Олог определился, чего именно хочет, кроме лепёшек, человек выпрямился и оказался не хозяином, а хозяйкой.

— Чего изволите? — спросила она как-то с хитрецой и приосанившись.

Женщина была помладше его, но не намного, кругленькая, в ярком платке, накрученном в высокий тюрбан с блестящей брошкой. В жаре лавки она пренебрегла дилем и стояла в одной рубашке — ну и, надо думать, юбке, хотя Олог за прилавком не видел. Летний загар с женщины ещё не отмылся — Олог заметил, что в морщинках около глаз кожа оставалась светлой, хотя лицо хозяйки напоминало цветом хорошо пропечённый пирожок.

— Всего, — выпалил Олог, растерявшись. — То есть, ореховых лепёшек и медовые гнёзда.

— Чаю? — предложила женщина.

— Да я домой…

— Остынет же всё! — фыркнула хозяйка, уже доставая пиалу и чайник. Довольно маленькую пиалу. Олог огляделся и заметил сбоку от прилавка небольшой низкий диван с широкими твёрдыми подлокотниками вместо столика. — Шубу вон туда повесить можно.

Олог не любил спорить без большой нужды, а при мысли о горячих, с пылу с жару лепёшках быстро сдался. Вскоре на его подлокотнике высилась горка ностальгической снеди, а хозяйка пристроилась рядом, подливая горячего чая с молоком и ему, и себе.

— Так поздно работаете, — заметил Олог, который терпеть не мог светские беседы, но чувствовал, что молчать некрасиво. — Как муж-то допускает?..

Сказал и прикусил язык: был бы у неё муж, она бы не работала не только так поздно, но и вообще.