Муассанитовая вдова

Тот, будто этого не замечая, невозмутимо наклонился и подхватил меня на руки.

Маэстро растерянно моргнул, вернул на лицо маску скучающего успешного дельца и растянул губы в улыбке.

– Ох, госпожа Эль! Как я рад видеть, что у вас все в порядке и покупка пришлась к месту.

– Здравствуйте, Аюр, – кивнула в знак того, что узнала мужчину. – Простите, почему «к месту»?

– Ну вон как вы здорово выдрессировали своего полуконтрактника! И ездите на нем, и взгляд услаждаете. Должен отметить, что у вас он заметно похорошел. Я даже засомневался, не продешевил ли, когда подписывал документ. А вы хитры, госпожа Эль, отдаю должное и восхищаюсь как вашей деловой хваткой, так и качествами профессиональной укротительницы диких животных.

– Я не дрессировала… – возразила, чувствуя, как задыхаюсь от злости.

– Ох, не дрессировали, прошу прощения, – перебили меня. – Конечно же женщины, особенно такие прелестные, как вы, госпожа Эль, имеют свои собственные приемы подчинения. Боюсь, мне недоступные.

Перед глазами помутнело от ярости. Краем глаза поймала на себе противно-липкие заинтересованные взгляды трех оршей и одного полурептилоида, но они меня волновали меньше всего. Только что моего любимого мужчину прилюдно назвали животным, а меня… даже не ночной бабочкой, во много крат хуже! Меня, чистокровную цваргиню-аристократку! «Приемы подчинения»! Память подбросила образ грязного сарая, где держали Льерта, и сердце кольнуло острой болью. Теперь, когда я призналась самой себе, что люблю Льерта, воспринимала все гораздо тяжелее.

Но я не успела и слова сказать, потому что вернувшийся коренастый орш-продавец окликнул Аюра, а Льерт развернулся вместе со мной и пошел прочь.

– Поставь меня сейчас же! Я выскажу ему все, что думаю! – разгневанной кошкой зашипела на мужчину, который уверенно прижимал меня к себе и быстро шагал через рынок. – Пихряк вонючий! Сам он животное! Да чтобы его кто посадил в тошнотворную клетку и продержал там хотя бы сутки…

– Селеста, успокойся, – неожиданно попросил Льерт.

– Успокоиться? Нет, пусти, я все выскажу! – возмутилась.

Льерт нежно поцеловал меня в висок и потерся отросшей щетиной.

– Давай компромисс? Я тебя отпускаю, луж тут нет, но ты никуда не пойдешь и никому ничего не скажешь. Хорошо?

Льерт поставил сбитую с толку меня на влажный песок, недовольно окинул взглядом босые ноги, но взял за руку и повел между рядов. Я молчала, пытаясь переварить случившееся. Будь это Мартин или Юдес, я, наверное, еще и ментальную волну словила бы за то, что «позорю», однако и Льерт впервые на моей памяти поступил по-своему, ничего не объясняя.