Мраморный рай

Макс дал короткую очередь в окно по мятущимся теням — похоже, ни в кого не попал, аборигены передвигались слишком быстро. Макс переместился к другому окну и выстрелил снова.

— Возьми у Ангина автомат! — заорал он Сергею. — Я не могу один!

Разбилось третье окно; одновременно дверь пытались открыть сильными толчками снаружи через равные промежутки времени. Ангин, бросив Сергею автомат, сдерживал натиск, но было ясно, что надолго его не хватит.

Сергей стоял с автоматом у окна, предохранитель был опущен, но в кого стрелять, было совершенно непонятно: в темноте и поднявшейся метели за окном враги казались невидимыми. Макс чертыхался и бил в эту снежную круговерть одиночными, но похоже было, ни в кого не попадал.

Денис отполз в дальний угол помещения, спрятался там за одним из агрегатов, зажмурившись и закрыв ладонями уши.

И тут по двери нанесли удар такой чудовищной силы, что Ангина отбросило вглубь помещения. Ударившись об один из агрегатов, он потерял равновесие и, ища опору, навалился на Макса. Оба рухнули на пол.

Дверь распахнулась. На пороге появились сразу несколько фигур в звериных шкурах, с болтающимися за плечами наподобие капюшонов страшными вытянутыми черепами.

Сергей навел на них автомат, но, скованный ужасом, никак не мог заставить себя выстрелить. Ни Максу, ни Ангину подняться быстро не удалось. Выроненный Максом автомат был отброшен ударом ноги; над мужчинами нависли враги с занесенными увесистыми дубинами.

На Сергея с его автоматом в руках как будто никто не обращал внимания: пришельцы словно чувствовали, что стрелять он не станет.

— Приехали, — сказал Макс.

Окруженные толпой бородатых, лохматых аборигенов, которых Сергей никак не мог толком разглядеть в темноте, трое мужчин и мальчик шли по ночному зимнему городу. Ветер утих, снегопад закончился; повсюду намело такие сугробы, что люди передвигались с трудом, порой по колено в снегу.

Их разоружили, забрали рюкзаки, но обыскивать не стали, так что нож Макса остался при нем. Убитого товарища бросили в здании. В начале пути Макс ворчал в том смысле, дескать, не боятся эти уроды, что он выхватит сейчас кей-кей и пойдет резать их направо и налево… Но было ясно, что и они не боятся, и он ничего не выхватит и никого не пойдет резать.

Аборигены не разговаривали, только порыкивали и, кажется, неплохо друг друга понимали. Сергей, раздумывая над ситуацией, в какой-то момент усомнился в том, что они люди: возможно, какая-то форма мутации — при внешней видимости необратимые внутренние изменения. Про себя он решил звать их неандертальцами.

Ни одного неандертальца старше тридцати лет с виду тут не было. Подумав, Сергей решил, что они и того моложе — вряд ли за двадцать. Все же, если до трех лет научишься по-русски говорить, язык не забудешь.