Мраморный рай

— А куда ты, на… хм… денешься, дружище? — душевносказал Макс и добродушно ухмыльнулся.

Кажется, у них это вошло в правило: есть в столовой отдельно от других граждан станции. Пока Сергей собирался с силами, пока ждали Дениса, наступил вечер. Ужинали полуостывшей недоваренной картошкой и тефтелями со слабым запахом мяса. Денис поначалу тараторил об их с Игорем похождениях на станции, о том, как весело, здорово и интересно они играли, как были в гостях у тети Люды, какая она добрая, все расспрашивала о Сергее, какая славная Игорешкина сестра Даша — уже большая, ей четырнадцать лет; Игорек по секрету рассказал, что за ней ухаживают сразу два мальчика, ее одноклассники… Видя, что отец не реагирует, Денис чуть обиженно замолчал. Ел снова плохо: у Людмилы его, видать, подкормили — наверняка ее чудесными пирогами… Его недоеденную порцию Макс и Сергей разделили между собой.

Глупейшая ситуация, отрешенно думал Сергей. Зачем она расспрашивает обо мне? Ведь вчера Денис ясно увидел, что я ей не нужен! Тогда к чему все эти реверансы: подослала сына с пирогами, потом принимала Дениску у себя, говорила с ним обо мне… Где логика? Хотя — понятия «женщины» и «логика» несовместимы, это общеизвестно… Нужно скорее уходить. В дороге переключусь на другие заботы. Да и не так много осталось…

В то, что они найдут Возницына, Сергей не верил. Как найти, если это — похищение? Диверсия! Работали профессионалы, наверняка целая группа… Куда идти? Где искать? У кого спрашивать? В лучшем случае обнаружится труп Эдуарда. Положим, зачем Макс тащит с собой его, Сергея, понятно: отвлекает от упаднических мыслей. Развлекает, так сказать, напоследок. А Сергею какая разница — загнуться на станции или в перегоне? Вдруг еще и с Максом что случится? Тогда Денис останется совсем один?!

Еще в колонии Сергей наслушался от караванщиков, пришедших чуть ли не из самого Полиса, легенд и баек о метро: о загадочных черных; о призраках утащенных детей, яростными криками разрушающих стены и вздымающих рельсы; о Мамочке — губительнице путников; о бродячих туннелях. Может, иногда и брехали караванщики; только Сергей за два десятка лет жизни в новом мире понял, что действительность часто бывает чудовищнее и извращеннее любых мифов. И сейчас он твердо знал одно: он должен уберечь от всех этих ужасов сына.

Отставить, сказал вдруг внутренний голос.

Оставшись здесь, ты просто тихо загнешься, и тебя зароют в каком-нибудь закутке, либо вынесут наверх на радость трупоедам… Отправившись в путь, ты умрешь, как мужчина, до последнего пытаясь изменить ситуацию. Вот так и надо. Полина бы одобрила.

В столовую решительно вошел Михеев и подсел к ним за стол.

— Как вы, Сергей Дмитриевич?

Сергей улыбнулся и не ответил.

— Понятно. Макс проинформировал о ваших планах.