Тайна, покрытая мраком

Конечно, много денег не бывает и звезды в них нуждаются еще больше, чем мы, простые смертные, но все-таки странно: когда Вдовин в клубе работал, к наследству не притрагивался, а стал звездой, и камешки начали перекочевывать к Борису Сергеевичу. Неужто гонораров не хватает? Даже на то, чтобы квартиру купить? Он не нефтяной магнат, а певец и композитор… Вот именно, пишет песни для многих наших звезд. Вдовина вряд ли устроит халупа на окраине, может, он мечтает о Рублевке? Правду говорят: у кого-то хлеб черствый, а у кого-то жемчуг мелкий. У него мечты о Рублевке, а у меня ипотека.

Не успела я войти в дом, как в прихожую выглянула Любка и спросила с подозрением:

— Как видишь, — пожала я плечами.

— Отправились по месту жительства.

В кухне я плюхнулась на стул и задумалась, разглядывая стену напротив с фотографиями Теодоровны. На одной она была в сарафане и кокошнике, на другой — с тюрбаном на голове. Кстати, выглядела бабка действительно очень даже ничего лет пятьдесят назад. Любка устроилась рядом, взглянула на фотографии и сказала:

— Я уже сомневаюсь, что она когда-нибудь вернется.

— Куда ей деться, — хмыкнула я и решительно поднялась. — Топор в доме есть?

— Само собой. А зачем?

— Двери ломать. Посмотрим, что там прячет старушенция.

Мысль о том, что внучок мог скрываться в доме, крепко засела в голове, вот я и решила проверить. Конечно, я не надеялась обнаружить его в настоящий момент. Если бабка который день в бегах, довольно неосмотрительно оставлять его здесь, обрекая на голодную смерть. Хотя он мог запастись продуктами или все еще проще: Любка в сговоре с Теодоровной, парня подкармливает, а заодно следит за тем, чтобы в закрытую половину дома любопытный нос никто не совал. Все это здорово отдавало идиотизмом и свидетельствовало о том, что чужие тайны вконец доконали. Идеи мне являлись совершенно неожиданные, и подозревать в коварстве я готова любого. Я с суровостью взглянула на подругу, а она, потерев нос, ответила:

— Топор без надобности. Я ключи нашла. Они у бабушки в шкатулке лежали, той, что она в своем секретере хранит.

— С чего ты взяла, что ключи те самые? — задала я вопрос, чувствуя, что подозрения мои усиливаются с каждой минутой.

— Потому что проверила. Никакого памятника там нет. Просто мебель в чехлах, а еще картины. Штук двадцать.

— Ты в комнаты заглянула, не дожидаясь меня? — Зная Любкин страх перед неизвестным, а еще ее безудержные фантазии, поверить в подобное нелегко, с другой стороны, на чердак она лазила в одиночку. А чердак — это пострашнее запертых комнат. Или нет?

Любка поспешно отправилась в комнату старушенции, а вернулась со связкой ключей, сунула мне их в руки и кивнула. Экскурсия сразу же показалась бестолковым занятием.