Мракокрад

В последнее время на него почти все морские так реагировали. Глубин их понимал. Он ведь не мог предъявить им душу, показать, что она у него все еще есть.

Замерев в нескольких шагах от стражи, Глубин поклонился:

– Королева Жемчуг просила явиться к ней в тронный зал.

Стражницы подозрительно зашептались, потом одна шмыгнула внутрь. Вскоре она вернулась и поманила Глуби́на:

– Ладно, проходи. Но мы следим за тобой, дракомант.

Глубин кивнул и прошел мимо нацеленных в него наконечников, под недружелюбными взглядами.

Жемчуг восседала на троне, окруженная отрядом стражи – воины распределились по зале, отрезав королеву от брата. Жемчуг, конечно же, понимала, что проку от них немного: случись Глуби́ну ожесточиться, он убьет ее, и стража не сумеет с этим ничего поделать. Ему даже видеть ее для этого не надо.

Это все было для вида, часть представления, призванного убедить царедворцев, что королева сильна, уверенна и неуязвима. Придворным нужно было показать силу.

Глубин дал себе зарок, но все же взгляд, против его же воли, заметался по залу в поисках чешуи темного пурпурно-синего цвета.

А вот и она, позади сестры Глуби́на. Опустила взгляд на копье в лапах. Готовая умереть за королеву."

"Глуби́на будто накрыло приливной волной: нахлынули воспоминания, тоска и отчаяние – и ему стало трудно дышать. Он вспомнил, как они с Индиго, еще совсем крохами, рисовали, обмакивая коготки в синюю и золотую краски, и топтали друг дружкины свитки, а потом Индиго толкнула его, и он упал, покатился, липкий и довольный, оставляя на рисунках отпечатки в виде золотистых чешуек.

Вспомнил, как долгими часами старательно вырезал для нее того первого дельфина. Вспомнил, как плавал с ней и нырял, заполняя дневник наблюдений за рыбами, пока они не повстречали все разнообразие морской живности. Вспомнил, как Индиго дразнила его за то, что слишком серьезно слушает воспитателей.

Вспомнил, как надевал ей на шею жемчужное ожерелье и как сильно билось ее сердце. Вспомнил, как держал ее, возвращая ей жизнь, и как лил слезы на ее пробитые чешуйки.

«Я бы снова так поступил, – подумал Глубин. – И не раз. Что угодно сделаю, а Индиго спасу. Всю душу отдам, хоть бы она и рассыпалась и сгинула во тьме, если такова цена».

В конце концов Жемчуг оказалась права насчет его чувств к Индиго.

– Здравствуй, братец, – произнесла королева Жемчуг, и он снова посмотрел на нее. Вид у нее был лукавым, как будто она намеренно, для проверки столкнула брата с Индиго, посмотреть, не нарушит ли он обещания.

– Ваше Величество, – поклонился Глубин.

– Посмотри, кто вернулся, – сказала она, махнув хвостом в сторону морского, свернувшегося кольцами в нескольких шагах от трона.

Глубин не сразу понял, кто это.