Мрак

Кузя вскричала обвиняюще тоненьким, как у комарика, голоском:

– Я знаю, куда ты идешь!

– Вернуть тебе сестру, – бросил Мрак, чувствуя, что оправдывается.

– Мне, – переспросила она подозрительно, – или себе?.. Я все па-анимаю!.. Эх ты… Возьми тогда хоть Хрюндю.

Она протянула к нему ручонки, и Хрюндя, которая всегда охотно перелезала к Кузе – та умела ей чесать не только пузо, но и под лапками, – теперь поспешно начала перебираться на волчовку Мрака. Он попытался отодрать ее слабые лапки, но жаба запищала так жалобно, что он лишь раздраженно буркнул:

– Как хошь… Но ты ж еще ранетая!

От такого слышу, ответила жаба взглядом. Она вздохнула с глубоким удовлетворением, прижалась к его плечам плотнее.

Когда Мрак ворвался в священную палату, там лежали двое убитых волхвов. Золотые вещи грозно и страшно полыхали небесным огнем. Жар был столь велик, что волосы на голове Мрака затрещали. Он ощутил, как сворачиваются его брови, а кожу обожгло.

Хозяйка выступила из стены, когда Мрак упрямо двинулся к золотым вещам. Он еще успел подумать с завистью, что хорошо бы уметь вот так, напрямик сквозь стены.

Голос Хозяйки Медной Горы звучал обрекающе:

– Не смей!.. Только боги могут касаться этих вещей!

– Когда-то я такое уже слышал, – прорычал Мрак.

– Берегись, смертный!

– Кто спорит! – крикнул он сипло. – Но смертный может быть богом… или даже больше, чем бессмертным богом, когда… Нет, объяснять – не мое умение, а ты зри…

Он пошел прямо на плящущие языки пламени. Хозяйка Медной Горы, судя по ее лицу, ощутила не свойственное богам смятение. Люди, слабые и с жизнями ненамного длиннее жизни искр костра, иногда выказывают странную мощь!

В двух шагах от золотых вещей он ощутил, что сейчас вспыхнет одежда, загорятся волосы. Жар был невыносимым. Чувствуя, что сейчас отдернет обожженную руку, гаркнул зло:

– Шалишь?.. Вот я тебя! Снова в перевязь захотелось?

Свет стал резко меркнуть. Мрак, ругнувшись, схватил Ярмо, на всякий случай перебросил в другую руку. Он услышал сзади потрясенный вздох. Оглянулся. У Хозяйки Медной Горы рот был распахнут так, что влетела бы ворона средних размеров. Кузя счастливо верещала.

Надев Ярмо на локоть, он сердито обратился к Чаше:

– Не утихнешь, я те дам! Станешь тем, чем была. Будут хватать без всякого почтения.

Чаша утратила блеск, стала как будто меньше, смиреннее, даже вроде бы осела. Мрак схватил ее без всякого почтения, грозно посмотрел на Орало и Топор. Кожа на ладони зашипела. Хозяйка услышала запах горелого мяса. Мрак швырнул Чашу в мешок, ухватил Топор и Орало. Я бы не смогла, подумала она смятенно. Ведь больно же!.. Я бы отдернула руку.