Мрачный Взвод. Моровое поветрие

– Спасибо, что приглядывал за ней, – прошептала Ярина. – И за то, что за мной приглядываешь тоже.

Отстранившись, Вереск отвел непослушные волосы от ее лица, и Ярина увидела в его глазах неподдельную печаль.

– Страшно мне, – признался он."

"– Боишься увидеть, как еще одна девица бабкой станет? – В носу снова защипало.

– Глупая, – повторил он, касаясь холодными пальцами ее щеки. – Я не увижу твоих морщин, не увижу седых волос. Мои глаза видят твою душу, а она прекрасна, как ночное небо, с которого я упал.

– А боишься чего тогда? – дрожал голос Ярины, срывался.

– Смерти, – выдохнул Вереск, наклоняясь к ней. – Боюсь снова ее дыхание почувствовать, боюсь увидеть, как ты уходишь в Навь, навсегда оставляя меня одного.

Его губы были прохладными, упрямыми.

Вереск вздрогнул, когда Ярина вцепилась в его плечи и прижалась к нему всем телом. Столько отчаяния было в этом единении, столько страха, что поцелуй полынной горечью отдавал, но ни он, ни она разрывать его не торопились.

– Что ж мы делаем, – пробормотала Ярина, закрыв лицо руками. – Разве можно такое?..

– Можно, – успокоил ее Вереск. – Кто ж нам запретит?

– Чеслава говорила…

– А ты больше хворых разумом двоедушниц слушай. Если примешь меня, не будет вернее сердца. Никогда я не отвернусь от тебя, никуда не денусь. Всю твою жизнь рядом буду…

– А после? – Ярина прижалась к нему еще крепче.

– А после в Навь тебя отведу, может, и сам там останусь. Как одну отпускать тебя, такую бедовую? Наворотишь ведь дел…

Ярина рассмеялась сквозь слезы, пытаясь скрыть боль. Как же легко Вереск говорит о смерти! Хотя чему тут удивляться? Для него смерти нет.

– Я тебя не оставлю, а взамен не нужно мне ничего, позволь только рядом быть, – закончил Вереск.

– А если…

– А если полюбишь другого, сниму человеческую личину и буду в углу жить.

– Я не смогу так, – пробормотала Ярина. – Мое сердце тебя не отпустит. Все думаю о том, что ты сказал в Яриловом граде.

– Я много болтаю.

– Тогда ты был серьезен. Сказал, что у тебя нет души, что ты весь…

– А, ты об этом. – Вереск повел плечом, тяжело вздохнул. – Такова моя природа, Ярина. Люди душу внутри прячут, а у чертей она снаружи. Я весь – душа, от кудрей до кончика хвоста. И я беззащитен перед тобой.

Кто ж устоит перед таким признанием?

– Люди меня предавали, обижали, а вот ты – никогда. Не знаю, что завтра будет, но сегодня прошу тебя: оставайся.

Они стояли обнявшись, тихо падал снег. Сердце Вереска билось под щекой Ярины, и спокойно ей было в это мгновение, как никогда прежде.

– Всадники.

Ярина обтерла руки о платье, подошла к двери, из-за которой Вереск во двор выглядывал, нахмурилась:

– Кто это может быть?

– Я-то уже вижу, кто это. – Вереск в сторону отошел.