Можно тебя навсегда

– Жень, ты почему молчала, что всё настолько плохо? – Ёлка хмуро смотрела на подругу, барабаня тапком по паркету.

– Всем плохо до года, – отмахнулась Женя. Кому-то вообще бывает легко с детьми? В рекламе младенцы спят всю ночь благодаря чудодейственным подгузникам, в жизни орут ночь напролёт, а памперсы молодой маме хочется затолкать себе в уши, подарив себе минуточку тишины. Хотя бы минуточку!

– Родители, значит, не помогают?

– Нет, – Женя отмахнулась.

Что скажешь? Мама единственный раз приехала в больницу, повздыхала над непутёвой дочерью, посетовала на давление, что Вероничка – жена брата, никак не может забеременеть, а внуков им с отцом хочется, и ушла. Позже, правда, приехал Слава. Привёз продуктов, несколько упаковок памперсов, одноразовых пелёнок, прорезыватель для зубов. Предупредил, что часто приезжать не сможет – пробки, работа. Женя на частые визиты и акции помощи не претендовала.

После того дня Емельянова Ёлка пошла в атаку, рассудив, что Виталик слишком долго отсиживался в стороне от происходящего. Тёмка по документам не его сын, отчество со слов матери Евгеньевич, а по факту – его! Значит, обязан помогать. Не хочет сам, пусть финансово участвует, нанимает няньку, чтобы Женя могла четыре часа в день спать. Принимает участие в воспитании!

Через день на пороге стоял злой, как тысяча спущенных с цепи овчарок, Виталик и шипел в лицо перепуганной, растерянной, не понимающей что происходит, Жене, требуя «сваливать из этого города по-хорошему», а ещё через день – зарёванная жена Виталика.

Никогда в жизни Жене не было настолько стыдно, горько и больно одновременно. Всё, что она когда-то хотела от Виталика – чуточку внимания и сексуальную разгрузку. Она просто была уставшей, замотанной, со сдававшими нервами девчонкой, не думающей, не понимающей, что разрушает чью-то жизнь. А разрушала она жизнь невиновной в её проблемах, желаниях, темпераменте женщине и двум детям. Как если бы кто-то разрушил жизнь Тёмке.

Женщина плакала, просила сказать, правда ли Тёмка родился от её мужа, услышав правду – не сдержала отчаянных слёз, скатившись по стене тут же, в прихожей. Так они и ревели: узнавшая об обмане женщина и громко протестующий против всей несправедливости мира Тёмка.

Утром следующего дня позвонил Богдан, вынырнув из небытия. Женя хотела спать, а лучше – умереть, а не вести светские беседы. Смотреть на любимое лицо стало горько, подкатывал стыд за собственную глупость, поведение шлюхи, тупой подарок.

За всё! За Виталика, его жену, детей. За то, что оказалась плохой матерью. За всё сразу. Одним махом! Если бы у Жени были силы, она бы отчаянно заголосила на всю округу, как Тёмка. Всё, что она в итоге сделала – зачем-то согласилась отправиться к Богдану в Хакасию.

«Здесь тихо. Чистый воздух.