Можно тебя навсегда

Он не дал договорить, впился поцелуем в губы, отправляя собственную выдержку в непроходимые дали.

Он хотел Женьку. Безумно. Зверски. Отчаянно. Болезненно. Навсегда.

Целовал хаотично, рвано, держа в руках, сжимая, сдавливая. Дорываясь до белой кожи, покрытой едва заметными, редкими веснушками. Ласкал, сминал, наверняка оставлял следы. Безумствовал."

"– Я… – Крош пыталась что-то сказать, отодвигалась от Богдана, выворачивалась. – Богдан…

– Что? – наконец, услышал он.

– Я не могу сейчас…

– Что? – Он с трудом соображал. Не может? Не может что? Когда?

– Не могу. Сейчас, – Женя виновато отвела взгляд.

– Твою мать! – не сдержался Богдан и был тут же остановлен поглаживанием сквозь брюки по стоявшему колом члену.

– Я бы хотела… Можно? – услышал он, соотнося жадные поглаживания сквозь ткань с соблазнительным, красноречиво приоткрытым ртом. – Ты только не подумай ничего плохого, ладно? – Крош посмотрела на Богдана.

– Не подумаю, – согласился он, с силой притягивая Женю, чтобы буквально впиться поцелуем, пока она расправлялась с ремнём, пуговицей, молнией и обхватывала член, сначала сквозь бельё, а потом – без.

Богдан приподнялся, позволяя приспустить с себя брюки вместе с трусами. Облокотился о боковину дивана, расставил ноги шире, наблюдая за Женей, опустившейся на корточки перед ним.

Собрал ладонью рыжеватые волосы, потянул к затылку, вынуждая Женю откинуть шею, приоткрыть соблазнительный рот. Она смотрела в его глаза с покорной готовностью. Одной рукой скользила по стволу, оглаживала головку, спускалась к яичкам, захватывая в ладонь.

Богдан задержал взгляд на порозовевшем личике Крош, впитывая в себя то, что видит, ещё немного потянул за волосы. Крош опустила взгляд, поменяла позу, вдруг встав на колени, а потом взглянула буквально умоляюще, словно происходящее ей было нужнее, чем Богдану.

Он кивнул, давая разрешение, едва прищурился, наблюдая за действиями Крош. Та быстро облизала губы, пододвинулась к налитой головке, дотронулась горячим дыханием и кончиком языка, отчего Богдан едва не взвыл, а после обхватила ртом головку, осторожно всасывая, попуская и снова всасывая.

Движения были острожные, приноравливающиеся. Богдан терпеливо ждал, пока стоявшая на коленях свыкнется с размером, приспособится, даст понять, на что она готова дальше. Женя захватывала больше и больше, пока не сжала головку горлом, скользнув языком по мошонке.

Твою мать! Она действительно могла заглотить по самые яйца. Умела делать тот самый, почти мифический, горловой минет.

Богдан посмотрел на Женю, перехватил её взгляд, сжал пальцы на затылке, наматывая густые рыжие волосы на кулак, качнул бёдрами, вынуждая принять член глубже.