Можно тебя навсегда

– Если ты спросишь, кто это, я посоветую открыть википедию, я знаю ровно столько же.

– Ясно, – пробубнила Женя. – Прости.

– Ничего, – отмахнулся он.

Через полчаса он выбрался на улицу. Накрапывал противный дождь, ветер срывал с деревьев последние жалкие листья, сдуру цепляющиеся за жизнь, пусть и под пронизывающими насквозь порывами. Звякнул телефон. Богдан посмотрел на экран, покорно, где-то обречённо набрал номер.

– Да, мама, приеду, – пообещал он.

В ближайшем магазине купил пачку сигарет, выбрав «мучительную смерть», ухмыльнулся, закурил, выдохнул струйку дыма и поднёс телефон к уху. Нужно поговорить с Ёлкой Ермолаевой, той самой, что жила до него в комнатушке двенадцати метров и ходила в уборную, минуя угол с гигантским молочаем.

С Ермолаевой он учился в институте. Два года у них было подобие романа, сводящегося к койке и смелым сексуальным экспериментам, на которые идут не от большого ума, а потом они тихо-мирно разошлись, без взаимных претензий и обид. Всё это время Ёлка работала агентом по недвижимости, сейчас каким-то чудесным образом извернулась и купила отличную квартиру в хорошем районе. Она-то и «сосватала» комнату, когда Богдан позвонил ей после трёх неудачных звонков о сдаче жилья внаём.

Почему он не уехал в гостиницу из душившей его квартиры, где каждый сантиметр выворачивал душу наизнанку, делая из сердца отбивную, сейчас Богдан не понимал. Грёбаный ад! У него есть деньги на гостиницу, он мог свалить на родительскую дачу, квартиру бабушки по материнской линии, мог, в конце концов, остаться в доме детства, но он оказался в неустроенной трёшке, наедине с чужой беременной женщиной.

Ёлка трубку сняла сразу, словно готовилась к звонку, и начала с коронного: «Не начинай только!». Девчонке деньги нужны, рожать через четыре месяца. Родители в Подмосковье, в контрах с дочерью – кому понравится, что девица без мужа рожает.

Квартира Жене от бабушки досталась, вот Ёлка и предложила сдавать комнату, пока ребёнок не родится, сама пожила из дружеского участия, только у Ермолаевой личная жизнь «и вообще». Кого попало не пустишь, Богдан отлично подвернулся под руку.

– Тебе всё равно на четыре месяца только. Всё отлично складывается. Прямо в тютельку утрамбовывается. И вообще, от конторы твоего отца семь минут пешком. На бензине сэкономишь.

– Я, по-твоему, нуждаюсь в том, чтобы экономить на бензине?

– В экономии нуждаются все, даже ты, а особенно Женя. Будь человеком, поживи четыре месяца! Реально, кому она сдаст? Вдруг маньяк, псих, туберкулёзник! Что тебя останавливает?

–  С какой радости я о какой-то Жене думать должен, Ёлка?

– Ни с какой. Из человеколюбия! Что такого-то? Она тихая, мышь не обидит! Бабу приведёшь – слова не скажет.