Можно тебя навсегда

Мало ли что на уме у этой ненормальной. Богдан ничего не знал о девушке, сидевшей рядом с его постелью.

– Пусть так, но я-то всё равно не могу есть, – Женя наигранно вздохнула. – В моём положении нельзя голодать, – добавила она и посмотрела с вызовом на Богдана.

– Даже так, – Богдан окинул оценивающим взглядом хозяйку квартиры. Лишь сейчас он обратил внимание, что широкая футболка скрывает небольшой, но довольно очевидный  живот, который не припишешь крепкому телосложению, как круглый зад или оформленные, широкие бёдра.

– Раз в твоём положении, тогда конечно, сейчас приду, – он замолчал, ожидая, когда Женя уйдёт, но она продолжала сидеть и с каким-то нездоровым вниманием разглядывать Богдана. – Может, ты выйдешь? – с большим трудом удалось сдержать раздражение.

Вот напасть! Теперь-то что? Навязчивая или просто дура?

Ели молча, вернее, Женя ела, а Богдан смотрел в тарелку, размазывая макароны с сыром, гоняя три несчастные фрикадельки по керамике. С трудом пересилив себя, он съел половину порции, бросая взгляды на сосредоточенную Женю, время от времени скользившую взглядом по нему. Просто перекрёстная война какая-то.

Нелепость. Что он вообще делает в этом доме? В чужой квартире, с посторонней беременной женщиной? Зачем ему это нужно? Легче не становится, да и не станет. Возможно, никогда в жизни.

Всё, что нас не убивает – делает сильнее. Злее, несчастнее, и продолжает убивать каждый час адового существования. Об этом не говорят. Об этом умирающие каждый день своей жизни молчат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

– Ты кто? – Богдан нахмурился, услышав вопрос

– Ты видела паспорт?"

"– По национальности, я имею в виду… – Женя поперхнулась, словно ей неловко спрашивать о подобном. В общем-то, справедливо неловко.

– Русский, – отрезал Богдан.

– У меня имя русское, фамилия, прописка московская. Какие-то вопросы?

Богдан понимал, откуда растут ноги у вопроса. На русского он не похож, от славянского в нём лишь имя. Вот такая игра генетики. Мать – типичной европейской внешности. Русоволосая, голубоглазая, с овальным лицом, прямым носом. Отец – так же, отличается только размахом плеч и высоким ростом, передавшимся по наследству Богдану.

А от прадеда по материнской линии, талыша, которого он не видел никогда в жизни, досталась «этническая» внешность. Или от кого-то другого с той стороны. Богдан почти ничего не знал ни о прадеде, ни о родственниках, ни о самом народе. Со стороны отца в роду у Богдана были литовцы, однако он не родился блондином среднего роста с синими глазами.

– Мой прадед – талыш, – тщательно прожевав фрикадельку, ответил Богдан.