Можно тебя навсегда

Специально выставлять своих детей, как шутов на ярмарке, Богдан не собирался.

Тимур рос парнем степенным, вдумчивым, на публике предпочитал держаться с достоинством, заливистым смехом никогда не закатывался, впрочем, рёвом тоже, даже если сильно больно или обидно. Это вам не Тёмыч в три года. Весело – смеялся. Грустно – поплакать не грех, тем более – точно пожалеют.

Света… Синичку не зря при рождении назвали Ызыгас – трясогузка. Трусишка страшная, всего на свете боялась, всегда за братьев пряталась, за маму, при возможности – за папу. Братья не ревновали. Друг к другу – да. У Синички же безоговорочные преференции.

Первый, самый сложный год жизни Синичке удалось компенсировать. Проблемы со здоровьем оставались. Усмановы каждые полгода ездили в Москву, были в Германии – пришлось пройти незначительное оперативное вмешательство, им дали оптимистичный прогноз для дочки. К пяти годам обязательно выровняется со сверстниками. Речь лишь о физическом развитии, умственно Света давала фору обоим братьям, не переставая удивлять родителей.

Однажды Богдан застал, как Света вслух читала книгу совсем не по возрасту, старательно листая малюсеньким пальчиком страницы хрестоматии для начальной школы, а Крош застыла в дверях, кусая губы, чтобы не заплакать.

Он тут же подошёл к жене, стремясь успокоить, неважно, по какой причине она плачет.

– Как куколка, – прошептала Женя. – Посмотри.

Богдан посмотрел. Беленькое с вышивкой платье, сшитое Крош, белые волосёнки, рассыпанные по плечам. Совсем крошечная фигурка с книжкой в руках подсвечивалась отблесками камина сзади, отбрасывая мягкий, тёплый свет на Синичку, окутывая им.

– Так страшно… – пискнула Женя. – Страшно, что её обидят, причинят боль. Страшно, что от неё отказались… Как можно отказаться от такого чуда?

– Зато теперь это чудо есть у нас, – как мог, утешал Богдан. – Никто не обидит Синичку. У неё братья есть, ты, я. Все мы. Семья.

Умом Богдан понимал всё. Рациональная часть в нём могла спокойно перечислить причины, по которой отказались от Синички, а душа разрывалась, глядя на кроху в облаке тёплого света, и повторяла за Женькиным, искренним: страшно, что от неё отказались.

Пришлось проехать мимо «Звезды Хакасии». В окнах было темно, несмотря на девятый час вечера. Видимо, спали. Это год назад звездой тизера стал Тёмыч, а сейчас бы пальму первенства заняла Алессия Кирилловна Сафронова, собственной четырёхмесячной персоной. Рождённая в Италии на радость маме с папой. Таких голубых глазёнок и очаровательной улыбки Хакасия не видела. Почему владельцы тянули с первенцем, Богдан не знал, не его ума дело, зато теперь наследницу с рук не спускала вся родня, даже Тёмыч с Тимуром были удостоены чести.