Можно тебя навсегда

Торжество прошло – по усмановским меркам, – скромно. Богдан устроил бы праздник с размахом. С торжественной регистрацией, нешуточным банкетом, фейерверком. Женя не захотела. Не отказалась лишь от регистрации, платья и фотосессии.

– С ума сошёл! Дом надо строить, производство расширять, рысака собирались купить. Не стоит на ерунду деньги тратить!"

"– Платье, выходит, не ерунда? – с улыбкой уточнил Богдан.

– Платье – не ерунда, – отрезала Крош.

Жених не спорил, действительно, как можно пла-а-тье-е ерундой назвать. Богохульством попахивает, Богдан Павлович. Тем более, главный участник торжества – не жених с невестой, а Артём без пяти минут Богданович, красовался в сшитом мамой «смокинге» с бутоньеркой в тон платью невесты.

С тех пор отношение родни не изменилось. Богдан игнорировал происходящее, не подпускал к своей семье Усмановых – отлично помнил, чем заканчивались подобные визиты в первом браке. Подвергать беспричинным нападкам и завуалированным оскорблениям Женьку, а тем более сына, не собирался. Малому отлично жилось без бабушек и дедушек. Вернее, был у него «деда» – Степан Матвеевич. Супруга его смеялась, что обзавелись ещё одним внучком, передавала с мужем гостинцы Тёмычу, часто звала Женьку с сынишкой в гости.

Женя переживала из-за своих родителей, однако держалась молодцом. Не хотят общаться – не надо. У неё своих проблем по горло, и дел хватает.

Начала вникать в коневодство. Принося Богдану обед, обязательно заглядывала на конюшню, разговаривала со Степаном Матвеевичем, задавала вопросы, присматривалась. Не потому, что дело мужа приносило ощутимый доход, нет. Богдан видел, Крош искренне интересно. Лошадей она побаивалась, относилась с почтением и огромным интересом. Принялась ухаживать за Валетом – белобоким, строптивым красавцем, с вредным, прямо-таки пакостным характером. Не гнушалась грязной работы, вызывая недоумение в глазах рабочих. Жена хозяина, а наравне с работягами трудится. Чистит, скребёт, расчёсывает, убирает…

А потом оседлала Валета, убедила себя слушаться.

– Абсент – твой, а Валет – мой конь, – всё, чем прокомментировала Крош происходящее. – И в третьей леваде кормушка перекосилась, сделать надо.

– Надо, так надо, – усмехнулся Богдан, а внутри отвесил себе крепкий подзатыльник. Как так, он упустил из виду, а девчонка, дальше городского пляжа за двадцать семь лет жизни не выбиравшаяся, заметила!

Принялась шить на заказ. Сначала заходили соседки, просили по мелочи – пришить, ушить, перекроить. Клиенток становилось больше, заказы сложнее. Женя перевезла свои «сокровища» из московской квартиры, включая две швейные машины, обзавелась новым оборудованием.