Можно тебя навсегда

Зажмурился, полежал, не шевелясь, несколько минут и резко, рывком, встал. День предстоял длинный, вопросов нужно решить массу, а времени почти не оставалось. Вернее, Богдан не давал себе времени. Не считал нужным задумываться о собственном решении.

С Крош и Тёмычем они прожили семьёй до конца лета. Не заметили, как подошла осень, зачастив дождями и холодными, протяжными ветрами. Сказать, что прожили в безоблачном счастье? Не скажешь. Ссоры случались часто, не сильные, по мелочам, но полыхали яркими вспышками, то заставляя загораться тела, то взрываться характеры.

Как два солдата, выброшенные посредине минного поля, они осторожно прокладывали дорогу к общему завтра. В том, что «завтра» будет, сомнений не было ни у кого, даже у Тёмыча, признавшего всё же за Богданом право старшинства. А вот по поводу, каким им видится будущее, пришлось поспорить."

"Ночью, в тот же день, когда они, наконец, переступили черту в отношениях, и вряд ли речь шла только о близости – Богдан чувствовал всем сердцем, что произошедшее больше, чем секс, – он сделал Жене предложение. Без цветов, воздушных шариков, кольца, всего, что полагается событию. Просто спросил, где она хочет выйти за него замуж. Здесь, в Хакасии, или в Москве, или где-то ещё. Мало ли, какие мечты могут копошиться в хорошенькой головке, спрятанные за пудровыми веснушками и непослушными рыжими прядями.

– Я хочу за тебя замуж? – Крош резко села и уставилась на Богдана, будто он превратился в хренового Лунтика.

– Нет? – мягко выражаясь, удивился он.

– Не знаю, я не думала… – Женька нахмурилась, прикусила нижнюю губу.

– Не думала? Ну, подумай, – он встал, вышел на кухню, сделал сладкий чай, заодно проверил, как Тёмыч. Тот не изменял себе, спал, раскинув ручки в стороны, поигрывая пустышкой.

– Надумала? – поинтересовался, усаживаясь обратно на кровать.

– Ты офигенный, когда голый, – огорошила Женька, плотоядно разглядывая его.

– Зубы не заговаривай, – Богдан приподнял бровь, скинул одеяло с Женьки и с удовольствием вернул взгляд. – Подумала?

– Не могу, – Женька смотрела расширенными, будто в ужасе, глазами.

– «Не могу» что?

– Не могу замуж.

– О-па! А что тебя останавливает?

– Мы почти не знакомы.

– Крош, – он оглядел обнажённую с головы до ног, наблюдая, как под его взглядом проступают мурашки на светлой, молочной коже. – Мы знаем друг друга больше года. Я люблю тебя, ты любишь меня, у нас сын. Какие проблемы?

– Тёмка не твой сын…

– Жень, думаешь, я головой поехал? Я отлично знаю, что Тёмыч не от меня. Более того, я видел его отца, до сих пор жалею, что не проломил ему череп, – он скрипнул зубами. – И мне ни фига это не нравится, – на самом деле Богдан выразился экспрессивнее, чего обычно не позволял в общении с женщиной, тем более с Крош.