Можно тебя навсегда

Богдан умел готовить, за бытность ресторатора освоил многие блюда. Приготовление том-яма, паэльи, какого-нибудь фитнес-пирога с брокколи не составляло труда, вот только предпочтения он отдавал простым, домашним блюдам, постичь которые не сумел, попросту не хотел готовить сам, лично. Те, которые являлись для него неким символом домашнего уюта, семейственности. Их он был лишён большую часть взрослой жизни. Мать в детстве именно так и готовила – просто, сытно, без особенных изысков, но от обычных щей, солянок, тушёной капусты или жареного мяса было не оторваться, а позже… Позже не сложилось.

Запечённое мясо с картофелем съел едва не с пальцами, бросая взгляды на довольную Женю. Салат, который он, вопреки правилам, всегда ел после второго, делили с Тёмычем. Поровну, можно сказать. Артёму – половинка перепелиного желтка, Богдану остальное. Малыш сидел на колене Богдана, с энтузиазмом мусолил то, что осталось от желтка в зажатом кулачке, размазывал по щекастой мордашке, пускал слюни и довольно лепетал.

Женя с подозрением смотрела на происходящее, стойко держа удар. Прикорм она вводила с осторожностью сапёра, желток Тёмыч, как оказалось ещё в Москве, переносил. Богдан принёс перепелиные яйца, посчитав, что желтки от домашних перепёлок полезней того, что в магазинах мегаполиса называют «куриные яйца». Пацан инициативу поддержал, верещал, когда видел на блюдечке крошечный желток, с энтузиазмом размазывал по лицу, жевал собственные пальцы, потом размазывал следы по всем доступным поверхностям. Сколько прикорма по итогам попадало в рот – неизвестно, главное – аппетит Тёмыч показывал завидный.

А что требуется от шестимесячного человека? Хорошо есть, крепко спать, иногда недовольно орать – оттачивать коммуникативные навыки. Ползать, сидеть, радоваться яркой карусели из игрушек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 50

Позже Богдан показывал свои владения, в глубине души наслаждаясь неподдельным интересом Жени. Она оглядывала всё, что видела с нескрываемым восхищением, несмотря на то что кони вызывали у неё опаску.

У левады с жеребятами ожидаемо остановились надолго. Крош едва не верещала в духе Тёмки, разглядывая тонконогих, неуклюжих, трогательных малышей, в которых уже сейчас была видна порода и будущая стать.

– Ого! – взвизгнула Женя, когда увидела Валета – орловского рысака белой масти, с достоинством императора прохаживающегося в соседней леваде. – Самая красивая лошадь, которую я видела!

– Судя по всему, ты видела не слишком много… лошадей, – хохотнул Богдан, не вдаваясь в терминологию, принятую у коневодов. Тёма, устроившийся на его руках, залился смехом.