Может быть, он?

Он снова назвал меня «моя»?

Пленительная? Так ещё говорят?

Сам ты «пленительная», — фыркаю я, чувствуя, как сбилось дыхание. Ткнув в подставку стакан с остатками кофе, наконец завожу машину.

Она свистит, рычит и издаёт звуки, за которые меня ненавидит весь район, когда я завожу её в семь утра, особенно в выходные. Но меня тоже не спрашивали, когда рожали остальные шесть миллиардов человек, поэтому я не обязана считаться со всеми, кому что-то не нравится."

"Он просовывает голову в окно. Мирослав. Ну надо же. Замираю в предвкушении и даже на всякий случай думаю, помню ли наизусть свой новый номер телефона…

— Не заводи машину с включённым кондиционером, — шепчет он мне на ухо.

Или кажется, что шепчет. Таким ровным спокойным голосом обычно говорят люди, от чьей уверенности в себе и способности владеть ситуацией зависят чужие жизни. Разведчики, пилоты, хирурги… Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля. Наш самолёт стремительно падает в море. Температура воды плюс двадцать пять градусов…

Именно так он и говорит, как по спине мягким пёрышком:

— И она не будет свистеть. А вообще, надо подтянуть приводной ремень. Ну и залатать пробитое колесо. Вот, тут неплохо делают, — добавляет он неожиданно, пока я думаю, что есть мужики «Упаси, Господи!» а есть как этот — «Господи! Прости меня, грешную!».

В руках остаётся визитка автосервиса. Открытое окно машины пустеет.

Уже выезжая, в зеркало заднего вида я вижу, что он снова идёт к кофейне.

А плохой день становится ещё хуже: от секретаря моей действующей работы прилетает испуганное сообщение: меня требует к себе директор.

Глава 2

Пленительная… Откуда только вылезло это дурацкое слово? Сказал бы удивительная, невероятная, потрясающая. Охренительная, в конце концов, — ругал себя по дороге Мир.

Наверное, потому что пленила. Заворожила, околдовала, покорила. Яркая, живая, интересная. Поразившая Мирослава сочной, броской, редкой красотой, девушка никак не выходила из головы. Стройная, гибкая, смелая. Копна густых тёмных волос с рыжими искрами. Чуть с горбинкой нос и высокие скулы уравновешивали мягкие медовые глаза и полные губы. Когда-то за такие казнили. И сегодня Мирослав много бы дал, чтобы смять эти губы своими, взять в плен это сильное тело и пару раз победить. Потом покурить. И снова — пару раз подряд.

Он тепло улыбнулся, отогнал непрошеные мысли. Гироскутер остановился у крыльца. Прямо с него Мир шагнул на ступеньку и, преодолев лестницу в два прыжка, открыл дверь на веранду.

— Мам, ты здесь?

Скривился от громкой музыки, ударившей по ушам. Но именно потому, что она звучала, понял: здесь.