Может быть, он?

Биться за очередную награду, премию, место, осваивать инновацию, открывать новый рынок, вовлекать партнёров, искать инвесторов. Тратить отпущенные мне последние три месяца на то, чтобы найти для компании надёжные любящие руки? Да пропади оно всё пропадом.

— Пап, у «Экоса» шестьдесят магазинов в России. А ещё в Испании, Сербии, Гонконге. Четыре органических фермы, пятьдесят гектаров полей на Алтае, Камчатке, Сахалине, здесь. И всё это работает. Растёт, собирается, перерабатывается, используется. Мне продолжать? Напомнить тебе про заводы, собственные упаковочные цеха, линии продукции? Тысячи людей, которые на тебя работают? И пропадом?

— Плевать. Всё это развалится, когда меня не станет всё равно. Что так, что сяк. Мне некому передать знания и опыт. Некому доверить управление. Некому сказать: я всё это создал для вас. Для тебя, сын. Так не всё ли равно, когда: сейчас или тремя месяцами позже. Тебе нужна эта компания?

Он повернулся к Мирославу и ждал ответа.

Мир неопределённо пожал плечами.

— Ну вот видишь, — вздохнул отец.

— Мне не нужна ни одна компания, — ответил Мир. Это была чистая правда, но почему-то сейчас она прозвучала как оправдание. Жалко, неубедительно. Слабо.

— Ну не нужна и не нужна, — махнул рукой отец, словно и не ждал другого.

— Ты можешь нанять управляющего, директора, топ-менеджера, целую команду, что сделает любую работу, согласно поставленной задаче. Оценит, продаст, реорганизует.

— У меня есть команда, — дёрнул головой отец. — Хорошая, сильная, хваткая. Нацеленная на работу, результат и победу. Зачем мне её менять, пугать, демотивировать? Чтобы уже сейчас над компанией начали кружить стервятники в ожидании лёгкой добычи? И ещё живую клевать и рвать на части, разбивая мне сердце? Ну уж нет. Пусть ни одна живая душа не знает.

— Чтобы всё не пошло́ прахом, как ты прогнозируешь.

— Вижу, ты не понимаешь. Зачем? — повысил он голос. — Для кого? Если никому, кроме меня, всё это не нужно. Ты же так сказал мне прошлый раз, когда я тебя уговаривал? Когда предлагал: бери, сынок, это твоё. Умолял.

— Умолял?! — выдохнул Мир. — Ты угрожал, пап. Требовал, заставлял, вынуждал. Приказывал. Как ты обычно своего и добиваешься. И знаешь, это, конечно, было очень щедрое предложение: поставить меня во главе компании и заплатить мои долги… но нет. Спасибо!

— Увы, тогда всё было иначе. Но это уже неважно. Нет и нет, — ответил отец. — Всё. Закрыли тему. Я позвал тебя не за этим. За тем, чтобы просто посидеть вот здесь, в моём любимом месте. Посмотреть на эти поля, цеха, простор. Вот на это выглянувшее после дождя солнце. Вспомнить то хорошее, что у нас было. И, пожалуй, всё. Больше мне от тебя ничего и не надо, сынок. Спасибо, — раскинул он в сторону руки.

Мирослав нагнулся, чтобы его обнять. И тот крепко сжал его в своих объятиях.