Может быть, он?

Это я прочитала на сайте университета, пока искала студентку Ясницкую и выясняла расписание.

— Да, это я. Здравствуйте, — развернулась от микроскопа девушка с вопросительным выражением лица, а затем кинулась поднимать разлетевшиеся бумаги.

— Кристина Ковалевская, — представилась я, опустившись на корточки, чтобы ей помочь, и не знала, что сказать дальше. — Я…

— Я знаю, кто вы, — девушка прижала листы к груди и встала. — Сестра Вадима.

— М-м-м… — понимающе промычала я, поднимаясь и рассматривая последовательно снизу вверх: длинные ноги, белый халат на стройной фигурке, светлые волосы, приятные черты лица и поразительной красоты глаза — яркие, синие, бездонные.

Я и не ждала, что подружка Ротмана будет какой-нибудь серой мышкой, хоть и занималась улитками: маленькие медлительные моллюски разных оттенков копошились за её спиной в большом аквариуме. Но я вдруг сделала то, чего от себя никак не ожидала: представила её с Гариком. И была уверена: она сделала то же самое.

— Вы сестра Вадима и любовь всей жизни Игоря Ротмана, — закончила она представлять меня мне, и, признаться, я узнала о себе много нового.

— Простите? — непонимающе уставилась я на неё.

— Не скромничайте. Думаю, каждая девушка Гарика вас знает, Кристина. По крайней мере, по имени. Он говорит во сне, — улыбнулась она. Мило и грустно.

— Э-э-э… — застигнутая врасплох, я не столько отвечала, сколько издавала нечленораздельные звуки. — Говорит во сне обо мне?

— Он вас зовёт, — кивнула она. — Словно видит один и тот же сон.

— М-м-м, надеюсь, кошмар?

— Очень похоже на то, — улыбнулась она.

— Ну, тогда это точно обо мне, — улыбнулась я в ответ.

— Как он? — спросила Анна.

— Сложно, — машинально взяла я со стола какую-то банку. И даже не сразу поняла, что пялюсь на гигантского заспиртованного паука, думая о Ротмане. — Господи, какая жуть, — опомнившись, вернула я на место стеклянный сосуд.

— Это каракурт, — пояснила дипломированный зоолог. — А это его самка и кокон с яйцами, — показала она на жуть поменьше в соседней банке.

Кристина Валерьевна, одёрнула я себя, ты пришла не затем, чтобы пялиться на членистоногих, но оторваться и перевести глаза на девушку заставила себя с трудом.

— Я пришла…

Чёрт! А зачем я пришла? Посмотреть на неё? Узнать, как её угораздило изменить Ротману? Или повторить подвиг врача-физиотерапевта, что сказала мне: Игорю нужна мотивация и вы подходите.

Я развела руками:

— В общем, я хотела сказать, что он не имел права так с тобой поступать. Уйти в горы, пытаться свести счёты с жизнью. Что бы ты ни сделала, как бы он тебя ни любил, он не должен был…

Её брови взметнулись вверх. Глаза стали похожи на два бездонных озера и в каждом… несбывшаяся надежда? Я осеклась, чувствуя, что сама того не желая, сделала ей больно.