Мотылек

Вылезая из машины, я решительно настроился остаться мужчиной, а не превращаться в половую тряпку. Мне это удалось, о чем полицейский офицер, принявшийся меня допрашивать, не преминул сразу же заметить: «Этот француз крепкий орешек, его, кажется, совсем не смущает, что он попался!» Вошли в кабинет. Я снял шляпу и сел без приглашения, положив свой узел между ног.

– Tú sabes hablar español? (Можешь говорить по-испански?)

– Нет.

– Llame al zapatero. (Позовите сапожника.)

Через несколько минут появился человек небольшого росточка в синем переднике и с молотком в руке.

– Ты тот француз, что убежал из Риоачи год назад?

– Нет.

– Не ври.

– Я не лгу. Я не тот француз, что убежал из Риоачи год назад.

– Снимите наручники. Задери-ка куртку да рубашку, дружище. – Он взял лист бумаги и стал его изучать. В нем была описана татуировка. – У тебя не хватает большого пальца на левой руке. Так оно и есть. Это ты.

– Нет, это не я. Я убежал не год назад, а семь месяцев.

– Это все равно.

– Может быть, для тебя и все равно, дружище, а для меня – нет.

– Понял: ты типичный убийца. Француз или колумбиец, вы, убийцы, все одного поля ягода – неукротимые. Я всего лишь заместитель начальника тюрьмы. Не знаю, что с тобой сделают, но пока посажу тебя к твоим приятелям.

– Каким приятелям?

– Французам, которых ты привез в Колумбию.

Я последовал за полицейским. Он привел меня в камеру, зарешеченные окна которой выходили во двор. Вот так встреча! Все пятеро снова со мной. Обнялись.

– Мы думали, что ты далеко и с тобой все в порядке, друг, – сказал Клузио.

Матюрет рыдал, как ребенок. Трое других тоже были изумлены до крайности. Увидев всех рядом с собой, я снова обрел силы и уверенность.

– Расскажи нам все о себе.

– Потом. Ну как вы здесь?

– Уже три месяца сидим.

– С вами обращаются хорошо?

– Ни так ни сяк. Нас собираются переправить в Барранкилью, где передадут французским властям, – так, кажется.

– Вот свиньи! А что, если нам рвануть отсюда?

– Ты едва появился, а уже помышляешь о побеге!

– А что в этом плохого? Уж не думаете ли вы, что я с этим смирюсь! Наблюдают за вами строго?

– Днем не очень. Но на ночь выставляется специальная стража. Из-за нас.

– Сколько?

– Трое стражников.

– Как твоя нога?

– В порядке. Даже не хромаю.

– Вы всегда под запором?

– Нет, выпускают во двор погреться на солнышке. Два часа утром и три после полудня.

– Как к вам относятся заключенные колумбийцы?

– Есть несколько очень опасных типов, воры – те же убийцы.

В полдень нас вывели во двор. Мы с Клузио уединились, чтобы поговорить. Но за мной прислали полицейского, который отвел меня в тот же кабинет, в котором я побывал утром. Меня встретили начальник тюрьмы и его заместитель, уже знакомый мне. Начальник сидел на почетном месте. Очень темный цвет кожи, почти черный.