Невеста Моцарта

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Да он издевается!

Я сжала кулаки в бессильной злобе. Стукнулась лбом в косяк двери и закрыла глаза.

Не надо было приезжать. А я так поспешно согласилась, торопясь привести в исполнение свой план, что совсем забыла: это же чёртов Моцарт!

— Сергей Анатольевич сказал, что вы поедите с ним, — кашлянула рядом добрая женщина.

— Куда? — повернулась я.

— Не знаю. Но сказал, что можно взять с собой Перси, — вложила она в мою руку конец поводка.

Я сцепила зубы. Ну, ехать так ехать.

Только не могла вести любимую рыжую жопку на привязи. Я так соскучилась! Я подхватила Перси на руки, с псом на руках спустилась в гараж и залезла в машину.

Его глаза встретили меня в зеркале заднего вида — Моцарт сам сидел за рулём.

Сколько раз я подумал о ней, пока её не было?

Я гнал от себя эти мысли. Я отмахивался. Я забивал голову чем угодно, чтобы не пускать в неё строптивую девчонку. Но в то утро, когда проснулся в её кровати, и, сквозь сон вдохнув её запах, сказал: «Жень», не мог выключить эти мысли как ни старался.

Все три дня пока её не было, мы с Перси спали в её постели.

Отака хуйня, малята!

Сейчас я смотрел на неё в зеркало заднего вида и слышал, о чём так настойчиво кричали мои чувства. О чём говорили мне все.

Элька своими предсказаниями:

И Перси, упрямо таскающий по квартире её кед и скулящий.

— Ты не можешь по ней скучать. Не можешь, — трепал я его за ухом. — Она жила с нами всего неделю. И я не могу скучать. Не должен.

Но он, словно отвечая, упрямо тряс головой, слюнявя кед.

И я упрямо тряс головой, сам себе не веря.

Я старше на целую жизнь. Я умнее, мудрее, сильнее. Но она положила меня на обе лопатки, когда ушла. Когда я вдруг почувствовал, как хочу, чтобы она вернулась.

Если выключить мозги. Если исключить все грёбаные обстоятельства, при которых она появилась в моей жизни. Если вычесть из этого уравнения её сраного дядю, трусливого отца, его связи и чёртову голубую кровь. Если вернуть меня на двадцать лет назад, как я думал, держа её за руку на крыше лифта. Как бы я поступил? Что бы сделал?

Обнял её. Втиснулся чёртовым членом в её узкое нетронутое междуножье, присваивая себе. Поселился бы в этой влажной жаркой стране навсегда. И ни за что не отпустил.

Так думает актёр, стоя в тёмном театре на пустой сцене: я Гамлет, я Ромео, я Король Лир. Я смогу, я сумею, мне всё по плечу… А потом приходит шумная публика, зажигаются огни рамп, на сцену выходят другие актёры, и он… третье слева дерево в сказке о Красной шапочке.

Так думал я, когда смотрел на гордо поднятый подбородок и боролся с искушением накрыть её упрямо сжатые губы своими. Подчинить её маленький алый ротик, вторгнуться и пленить. Заставить её задохнуться, затрепетать и сдаться. Сокрушить её сопротивление и увести с собой за край.