Невеста Моцарта

— Я прощаю тебя за шашни с моей сестрой, но ты приговариваешься к сексу со мной, — вынесла она вердикт и сняла через голову верх пижамы.

Я поспешно закрыл глаза. Но вид её кругленьких грудок, похожих на спелые яблочки, с прелестными розовыми сосочками, тугими, аккуратными, стоящими торчком, словно выжгли у меня на сетчатке.

— Детка, — покачал я головой. Собрав в кулак всю свою волю, открыл глаза. — Нет.

— Да, — сместилась она на бугор в моих штанах.

Боже, храни толстые одеяла! Если бы не оно, у неё не было бы шансов. И хорошо, что я лежал в домашних брюках, а не в одних трусах.

— Что ты делаешь, Жень? — спросил я серьёзно.

— Похоже на то, что я сейчас запру тебя в твоей комнате и ты будешь сидеть там, пока не протрезвеешь или не одумаешься.

— Ты меня не хочешь?

О, боги! У неё было такое выражение лица, словно она сейчас расплачется.

— Вот то, на чём ты сидишь, разве не отвечает на твой вопрос?

— Нет! — я резко сел, заставив её подпрыгнуть. Придерживая рукой, чтобы не свалилась, поднял с пола брошенную пижаму.

— Серёж, давай двигаться вперёд в наших отношениях. Хоть немного. Хоть по чуть-чуть, но вперёд, — умоляюще посмотрела она.

— Давай я тебе кое-что объясню, — разворачивал я тряпку, стараясь смотреть только на забавных мишек на голубой ткани, а не на тонкие сахарные косточки её ключиц, венку, что билась в яремной ямке, персиковый оттенок её матовой кожи и вогнутый желобок, что шёл по животу до резинки штанишек. И боролся с обуревающими меня видениями того, что бы я со всем этим сейчас сделал. — Понимаешь, в сексе не бывает такого, что сегодня я тебя поцелую, завтра потискаю левую грудь, послезавтра правую, потом чмокну в пупок, а ещё через день слегка оближу твою писечку, — не особо церемонился я в выражениях, пытаясь её смутить и заставить остановиться. — Не получается, что сначала я поласкаю тебя пальцем и заставлю кончить, а когда-нибудь потом войду на полшишечки, и, если тебе не понравится, сразу выйду. И так мы будем понемногу двигаться вперёд. Нет, детка, — натянул я её чёртову рубаху и, наконец, прикрыл наготу, от которой у меня так свело в паху, что я еле дышал. — Я возьму тебя сразу всю.

— Пусть, — вскинула она подбородок, преданно заглядывая в глаза. — Возьми всю.

Я покачал головой и поймал её руку.

— Это мои слова, — улыбнулся я. — Ты же не знаешь, чего просишь. Рассказать?

— Расскажи, — кокетливо дёрнула она плечиком.

— Хорошо, — я уверенно кивнул. — Будет жёстко и больно. Будет кровь. Будет нестерпимое желание заставить меня прекратить, но я не сделаю этого даже для тебя, детка, — коснулся я пальцами упругого сосочка, проступающего сквозь ткань и легонько сжал. Она приоткрыла рот, задержав дыхание. Проклятье! Я был близок к тому, чтобы сделать всё то, что говорил.